Ты мое счастье

Я уставилась в белый потолок, думая, что эта беседа за стенкой очень напоминает сцену из слезливого фильма. Мы ведь все думали, что отец Богдана погиб еще до его рождения. Когда мама была беременной. Тогда бедная девушка, не выдержав тягость утраты, решила начать все с чистого листа и рванула в мегаполис, где больше перспектив для молодой актрисы. Здесь родила Богдана, поставила его на ноги, сделала успешную карьеру на сцене… А тут вот оно что. Оказывается, отец Богдана все это время был жив и здоров.

– Ну и что ты от меня хочешь? – устало спросил Витя.

– Поедешь со мной? Я в одиночестве в дороге с ума сойду. Двадцать часов в пути в один конец.

– Ты знаешь, что я думаю на этот счет. Это плохая идея.

– Туда и обратно. Дня за четыре управимся.

– Тем более. У нас с Ладой на этой неделе планы в городе. Хотели съездить заявление подать, ресторан посмотреть… – Витька был непреклонен.

– Понял тебя, – сухо сказал Богдан.

Вскоре парни вышли в прихожую.

– Я поеду через Москву, по 108-й трассе, – негромко начал Богдан.

 – Сделаю крюк до вашей дачи. Подожду тебя у шлагбаума в понедельник, в девять утра. Если поменяешь свое решение, буду рад.

– Мне жаль тетю Нику, – вздохнул Витя. – Поговори с ней. Не делай это втайне от нее.

– Буду ждать тебя пятнадцать минут. Если не придешь, я пойму, – недовольным голосом продолжил Волков. Я себе представила нахмуренного Богдана и такого же смурного Витьку.

– Можешь не ждать, – наконец проговорил брат.

– Пятнадцать минут, – упрямо повторил Богдан. А затем нарочито бодрым голосом выкрикнул: – Пока, Майя! Спасибо за печенье. Увидимся!

– Угу, – смущенно промычала я. Возможно, Богдан и не расслышал моего невнятного ответа.

Вскоре в дверях послышался шум, громко щелкнул замок. Когда Волков ушел, Витька недовольно выругался себе под нос и вернулся в свою комнату, хлопнув дверью. В квартире повисла гнетущая тишина.

* * *

С покатой черепичной крыши скатилось яблоко и с глухим стуком ударилось о землю.

Мы с Анаит залезли сюда в надежде спрятаться от шумных близнецов, которые с самого приезда подруги терроризировали нас с просьбами поиграть. На крыше было тихо и уединенно. Вокруг шумели яблони. Анаит дотянулась до созревшего плода белого налива и, сорвав его и потерев о клетчатую фланелевую рубашку, с треском откусила.

– Поверить не могу, что до осени всего две недели, – прожевав, сказала она.