Мост

Хорошо, что сейчас не в себе, а то мы б с тобой намучились держать и шить.

Он ловко обмотал каждую культю чистой тканью, приподнял голову Хромоножки и влил ей чего-то в рот. Едва глоток.

– Ничего, по слизистой рассосется… Очнется, раз в час давай вот этого по глотку. Больше не надо. Простой воды, чуть подсоленной, давай побольше, сколько выпьет. Давай выхаживай ее теперь. Звери у вас тут власти… Ладно, я пошел.

Он аккуратно сложил в чемоданчик пустые флаконы, иглы, скальпели и страшный резак, которым выравнивал концы костей.

Потрепал меня по плечу, ободряюще улыбнулся и исчез.

Я никогда больше не видел этого человека.

Хромоножка перестала стонать и дышала ровно. Я пошел искать кухню, чтобы приготовить воды к тому времени, когда она очнется.

В библиотеке на двух сдвинутых лавках спал Ванг, укрытый моим, то есть на самом деле Рориным, плащом. Я вернулся в коридор и толкал каждую створку, пока за чем-то, что в жизни не отличить от шкафчика, не показался свет.

Петеан и старые капитаны занимали крошечную кухоньку полностью; деревяшка Грюнера не поместилась и высовывалась в проход.

– Что, что?

– Спит, – сказал я, – доктор ушел, велел пить побольше и дал два лекарства, поить понемножку. Лихорадки нет уже.

– Чудо сущее, – восхитился Петеан и дернулся на выход, но не смог протиснуться мимо Грюнера.

– Не чудо, а знание, – флегматично отозвался Рори, – как твоя магия, просто по-другому.

– Выпусти меня, Морри, – сказал Петеан, – надо положить принца спать и отнести девочке воды.

Я слишком устал даже для того, чтобы поморщиться. Спать. Великолепная идея.

Кажется, это была собственная кровать Петеана, я не стал уточнять. Разулся, стащил заскорузлую мантию – утром надо будет постирать, – упал, укрылся и успел вздохнуть, и тут настало утро.

Окно маленькой комнаты выходило прямо на океан, и солнце простреливало всю комнату насквозь. Никаких занавесок. Кровать, нелепо большой одежный шкаф, умывальник, белые стены. Это я-то считал свою спальню скромной.

На табуретке у изголовья лежала свернутая темная одежда. Моей грязной мантии на полу не было. Похоже, Петеан дал мне что-то свое переодеться.

Вообще-то только по оттенку ткани и можно было отличить то, что я снял вчера, от того, что надел утром. Мы с Петеаном, видимо, были одного роста и одной толщины. Значит, я вот такой – хрупкий по сравнению с другими. И то сказать, на брата я уже много лет смотрю снизу.

Я обулся и медленно выбрался из спальни.