Люби меня полностью

– Это извращение, а не наказание. Я не могу перед вами сверкать титьками, уж извините.

– А перед другим посторонним мужчиной смогла бы?

Она закусила губу, боясь встретиться со мной взглядом. Но раз уж мы ступили на зыбкую почву унижения, надо протащить ее до конца. Может, это окажется поучительнее фотографий.

– Не уверена…

– Снимай.

Я следил за ней и высвобождал из брюк ремень. В принесенной с собой спортивной сумке лежали приготовленные аксессуары, но так как я не собирался пускать в ход ремень, для устрашения он подходил лучше всего.

– Не надо, пожалуйста…

Полина потянула за подол, когда я уже полностью вытянул ремень, сложил его и щелкнул, рассекая застывший воздух гостиной. Платье медленно поднималось, обнажая сначала стройные девичьи бедра, красивые белые трусики, линию плоского живота с глубоким пупком и бусинкой пирсинга. Тут девчонка притормозила, все еще ожидая, что я передумаю, со смехом крикнув «я пошутил».

Но я-то не шучу.

– Дальше.

– Госпо-оди! Я… Что скажет папа, когда узнает, что вы меня заставили раздеться?

– А он узнает? – тихо спросил я и, не дожидаясь ответа, добавил: – Тогда ему придется узнать и о твоем нездоровом интересе к Теме.

– Ладно. Вы этого хотите? Не вопрос.

Полина резко сдернула платье через голову, отбрасывая его в сторону и тут же закрывая грудь руками.

– Теперь трусы.

Она вздрогнула и напряженно уставилась мне в лицо.

– Можно не надо? Я возненавижу вас, дядя Саша.

– Снимай все.

Я наблюдал, как лихорадочный румянец смущения пятнами покрывает ее щеки, шею и линию декольте, как неуверенно переступает девушка, со всех сторон охваченная ярким светом дня. Как на ладони. Никуда не спрятаться, ничего не скрыть.

Легкий озноб предвкушения прошелся по позвоночнику, между лопаток, поднимая волосы на загривке и тут же отдавая разрядом в пах, начиная гнать кровь по венам.

Стоп, Саня. Это не сессия. Ненастоящая сессия. Это дочь твоего лучшего друга.

Но это напоминание слабо помогало снять давление на член, и ширинка начала предательски оттопыриваться.

– Снимай.

Голос стал тяжелым и тягучим, но за собственным стрессом Полина не должна заметить этого. А вот мою чертову эрекцию – запросто. Но пока она в упор смотрела мне в глаза.

– Это сессия – и это твое наказание. Или соглашайся на порку.