Афсун

У луқмани айлантириб кўргач, бирданига каравоти тарафга югурди. Бармоғи солиб қўйилган шишани излади. Шиша йўқолганди.

Закхей ошхонага отилиб кирди. Унинг ранги ўликникидай оқариб кетганди. Остонада туриб бақирди:

– Э, Полли, қани айт, бу нима? Бу менинг бармоғим эмасми?

Закхей гўшт парчасини ҳаммага намойишкорона кўрсатаркан, Полли стол ортида ўтирганча хахолаб куларди.

Закхей гўшт парчасини баландроқ кўтарди:

– Полли, мана, бу менинг тирноғим-ку? Ахир, бу менинг бармоғим, нима, билмайди деб ўйлаганмидинг?

Овқатланаётган ишчилар бир Закхейга, бир унга масхараомуз тикилаётган Поллига қарашарди.

– Нима бўлди? – сўради ўтирганлардан бири.

– Бу менинг бармоғим, – дерди Закхей бўғилиб. – Мен уни овқатнинг ичидан топдим. У менга ўзимнинг бармоғимни пишириб берибди.

Бутун стол атрофидагилар гуриллаб кулиб юборишди. Атрофда ғала-ғовур аралаш қаҳқаҳа тўхтамасди.

– Нима бўпти? У сенинг бармоғингни пишириб, ўзингга едирдими? Ҳа, ҳа, аллақачон бир четини узиб ебсан-ку?

– Кўзим яхши кўрмайди, – йиғламсиради Закхей.

Кейин у ортига бурилиб чиқиб кетди. Назоратчи амаллаб ғала-ғовурни тинчитди ва ошпазга юзланди:

– Полли, сен унинг бармоғи қолган гўштларга қўшиб пиширдингми?

– Йўқ, – деди Полли.