Соблазн цвета лайма

Веду Нику в толпу танцующих, не заходя слишком далеко. Только сейчас понимаю, что чувствую себя неловко. Мягко сказано. Обхватываю тонкую талию, взамен получаю ее руки на своих плечах. И насколько позволяет мелодия мы начинаем двигаться в такт, тесно соприкасаясь телами.

– Мы так близко стоим, – словно читая мои мысли, проговаривает Ника, как всегда, о чем думает сразу вслух.

– Танец такой, – объясняю не только ей, но и себе, чего меня тянет прижать ее еще крепче, – Все пары так двигаются вокруг нас, видишь?

Слишком далеко искать не надо.

Свят бережно придерживает Аню и что-там нашептывает ей на ушко. Костя помирился, видимо, с Лерой, потому что уже целуются прямо посреди толпы.

Все бы ничего. Только я сравниваю нас с парой. А мы никакая не пара!

– Мне нравится песня, – жмурится от удовольствия Ника, прямо как тогда, когда ждала подарок и доверчиво преклоняет мне голову на плечо.

Мои мозги ссорятся с младшим всадником. И словно раздваиваясь, руки тоже занимают разные позиции. Правая ползет вверх.

Чуть выше талии. Скромная и порядочная рука. Горжусь ей.

Левая – обнаглела. И тянется вниз, перебирая пальцами миллиметр за миллиметром. Так и хочет надавить на упругие ягодицы, прижимая доверчивую Нику к неугомонному младшему всаднику.

Да чтоб тебя. Я еще в своем уме!

– Ты что-то мне сказал? Я не расслышала, – приподнимает Ника лицо, заглядывая зелеными блюдцами в мои глаза. В свете лучей от прожектора она вся отсвечивает маленькими огоньками, смешно хлопая длинными ресницами.

– Нет-нет, тебе показалось, – обратно укладываю ее голову как была, так теплее как-то становится и приятнее.

Если бы еще не озабоченные враги-подстрекатели, то вообще я и на второй бы танец согласился. Хотя не особый любитель. Так, иногда, разок за вечер на праздниках могу себя пересилить.

Справившись с руками, чуть замедляю движения по кругу, пытаясь следить, чтобы мой здоровенный кроссовок не угодил на маленькую ножку Ники. Есть в ней что-то такое, отчего хочется ее защищать, оберегать, чувствовать себя братом.

И придушивать младшего всадника, чтобы не обидеть пусть не родную, но месячную сестру. Кажется, я ее так уже называю больше для того, чтобы вспоминать почаще о границе, по ту сторону которой мне лучше не заходить.

Чуть расслабившись, наклоняюсь слегка зарываясь в ее волосы носом. Совсем поверхностно, чтоб она не заметила, и вдыхая фруктовый аромат понимаю…

Виски. Оно виновато во всем.

Завтра я проснусь и обо всем забуду.