Хуторянка

Настя в знак согласия кивнула головой и пошла в сторону большой печи, на которой готовили летом еду и пекли в ней хлеб. Она знала, что мама без неё не обойдётся, ведь в топку надо подкладывать, чтобы огонь всё время горел жарко. В печку подкладывали немного хвороста, а в основном клали отходы от подсолнуха, старую кукурузную ботву и толстые палки бурьяна. Настенька притащила хворост, натаскала из кучи бурьяна и всё сложила возле печки. Потрогала руками комель.

– Тёплая ещё. Не успела остыть. Значит, жар есть, быстро разгорится.

Ладно, пойду отнесу молока, и надо подложить бурьяна, чтобы само разгорелось.

Когда мать налила в кувшин молока, Настя взяла его и обошла их хату с задней стороны. Там был лаз через плетень из тёрна. У них на хуторе все так делали. На окраине рос дикий тёрн, и его заросли время от времени вырубывали, чтобы плести заборы.

Настя осторожно перелезла через колючий забор и пошла по тропинке к хате. Когда она почти уже в темноте подошла к двери, то увидела деда Фадея, он как всегда сидел и курил свою трубку, сидя завалинке.

– Вот, деда, я молока вам принесла, оно ещё тёплое. Может, попьёшь?

– Ни, не надо. Отнеси у хату, там бабка, вот ей и отдай, – проговорил дед.

Настя ступила ногой по ступенькам вниз и очутилась в тёмном коридоре, но она знала в какую ей сторону идти и одной рукой нащупала дверную щеколду. Открыла дверь и вошла в первую комнатку, где жили её дед Фадей и бабка Марфа. Комнатка была настолько маленькой, что Настя не понимала, как вообще в ней можно развернуться.

Большая русская печь занимала почти полкомнаты и выходила во вторую, которая была больше, чем первая. Там горела лампа, и Настя уже смело шагнула на свет.

Бабка Марфа стояла на коленях и молилась на большую икону, доставшуюся ей ещё от прабабки. Об этом Настя узнала от своей матери, когда спросила у неё, откуда у бабушки такая красивая картинка. Мама объяснила, что это икона и научила Настю креститься и читать отче наш. Настя оглянулась и увидела, что Мишка сладко спит на кровати, где всегда спал дед.

Она подождала, когда бабушка окончит свою молитву, отдала той крынку с молоком.

– Шо, мать уже дома? А я була на огороде, стоко бурьяна наросло. Умаялась, его дёргать.

Бабка Марфа была от роду казачкой, и до сих пор она не говорила, а гутарила.

– Да, дома, вот молоко вам принесла, мама сказала. А вот Мишке не надо было разрешать у вас ночевать. Он нашкодил и к вам убежал. Хитрый негодник. Ну, я пошла, некогда мне, надо ужин готовить.