Клон моей жены

Когда я почувствовал, как ее губы сомкнулись почти у основания члена, из груди моей вырвался стон. А она втянула еще, всасываясь и сжимая окаменевший орган сильнее. Не могу точно описать, что творилось с моим телом, потому что тело я ощущать перестал. Все мое внимание сосредоточилось на ее губах и моем нестерпимом желании в них излиться…

Она сосала медленно и быстро, по-разному, но одинаково желанно. И во второй раз я подумал: почему… почему это запрещено? Казалось, мозг в этот день раздвигал все больше границы дозволенного.

И происходило это до тех пор, пока, зарычав, словно дикий зверь, я не излил семя прямо ей в рот…

Она глотала! Возбужденно пила, закрыв глаза, будто из меня лился сахарный сироп или игристое вино.

– Юся! – выкрикнул я, внезапно протрезвев. – Что я наделал?!

Глава 2

Она умерла…

Не оставив мне ничего взамен…

Моя самка… Моя истинная пара…

Я остался один, и не было мне в этой жизни утешения…

Было ли что-то в моей жизни, кроме нее?..

Тусклый свет, дозволенный в моменты скорби, приводил меня в состояние, граничащее с небытием.

Небольшими глотками я пил из пластиковой герметичной бутылки густое месиво, якобы способное вывести меня из моего скорбного состояния. Сделаю вид, что это возможно. За мной установлена слежка. Оказывается, не все еще законы были мной нарушены. Остались мелочи, типа добровольного лишения жизни и причинения тяжкого вреда здоровью. Если этого удастся избежать при помощи сильнодействующих успокоительных смесей, прописываемых в обязательном порядке таким, как я, то, по правилам, через три месяца максимум мне должны подобрать другую истинную пару. От этого «подарка» Совета я отказался. Наотрез.

Жить в одиночестве тоже возможно. Только режим опускания жалюзи будет теперь раз в неделю вместо положенных двух. Этот единственный раз временным отрезком в десять минут выделен на то, чтобы я сам мог снимать себе напряжение. Онанизм, запрещенный в студенческие годы и в семейной жизни. Теперь до моего семени Отделу семьи при Совете нет никакого дела.

Недолго поразмыслив, решил, что это весьма кстати. В голове моей зрел грандиозный план, который, как я думал тогда, призван был не просто вытащить меня за волосы из кислотной трясины навалившейся беды, но и вернуть все то, что было так внезапно отнято нерадостным стечением обстоятельств. Я должен был приступить к его осуществлению через три месяца, как раз после подтверждения своего статуса вдовца.