Хранитель

Я боялась его, хотя… хотя не думаю, что он причинил бы мне вред, я имею виду физический, но… – девушка не могла сдержать эмоций и закрыла лицо руками, а через пару секунд снова принялась рассказывать: – Дело в другом, понимаете, в другом! Мы с ним познакомились на рауте в честь юбилея отца, вы тоже там были.

– Да, была, но я что-то не могу припомнить, чтобы там был Родриго.

– Он пришел поздно, к концу ближе. И сразу ко мне. Как только нас представили, он больше от меня не отходил, – Юлия замялась.

Катарина участливо кивнула, понимая, как трудно делать такие признания. – Не отрицаю, мне были приятны его ухаживания, его внимание. Я видела, как к нему тянутся люди. Но в то время мне нравился другой молодой человек. Ну, вы понимаете, о чем я говорю?

– Прекрасно понимаю.

По мере ее рассказа беспокойство в душе Катарины Кабье росло. Слова Юлии меньше всего походили на кокетство юной леди. В её глазах был страх, не наигранный, а самый настоящий.

И это настораживало и не нравилось Катарине.

– Потом ухаживания Родриго… стали более настойчивыми, даже навязчивыми. Вы не представляете, какой тут начался кошмар! Я и не думала, не предполагала, что человек способен так любить… – Юлия Андреевна сглотнула подступивший к горлу ком. – Его любовь обжигала, была наказанием… Он ревновал ко всем, никого не подпускал ко мне, начал преследовать.

Куда бы я ни пошла, он непременно был там. А потом стал угрожать.

Зная буйный характер месье Берне, Катарина не сильно удивилась словам Юлии. Родриго, если сильно чего-то хотел, мог пойти на любой рискованный шаг. Он и в самом деле был немного необуздан, этого нельзя не признать.

– Угрожать вам? – уточнила Катарина.

– Нет, нет, – поспешила разуверить девушка. – Я говорила, он не причинял мне вреда. Он угрожал тем молодым людям, что добивались моей дружбы.

Мне он только говорил… – она нахмурилась, и ее высокий лоб прорезали морщинки. – Говорил разные слова, на которые я сначала не обращала внимания, а потом сочла его едва не сумасшедшим. О нет, он не был сумасшедшим! – Лицо Юлии сделалось белее снега.

Катарине стало жаль девушку.

– Что он говорил?

Она вздрогнула.

– Сейчас я уже смутно помню. Я всегда стремилась забыть эти слова.