Благородная империя

Монархи выступали с речью, народ ликовал, в небо стреляли из пушек, запускали ядерные ракеты в космос. На каждом шагу раздавали традиционные лангорские сладости. Каждый раз праздник проходил одинаково, но всегда возбуждал массы: много ли нужно, чтобы веселиться?

Шеркен видел это уже много раз, но сегодняшний день был особенным: Хинрейв намеревался объявить о конце света.

Фуркум уже сидел в ложе, мирно общаясь о чем-то с сидящей рядом знатной дамой-человеком с мягкой улыбкой на лице. Милые эти разговоры, по-видимому, доставляли ему неподдельное наслаждение, но лейвор его не понимал; он презирал слухи.

– Virkin alari, kerren, – сказал Терну. – Интересное время.

– Еще какое, – согласился Фуркум. – Императора любят не все, но угощения… Между прочим, наше производство. Инвестиции творят чудеса, правда, вчера ночью в Имуру отключилось питание, нам весь график сорвали, еле успели все подготовить. Говорят, хакеры.

– Вы и сладости тоже делаете?

– Спроси лучше, чего мы не делаем…

– Как вы так разрослись?

– Накапливать и приумножать.

– Кто автор? – спросил Терну.

– Мой отец.

– Непременно посмотрю. А вот…

– Тише, тише! Зрелище начинается, – тикку передвинулся на край кресла. Терну посмотрел на императорскую ложу; там появился Хинрейв, его сопровождал Йовин Ранд. Из толпы, в которой рядом стояли люди и лангориты, раздался свист вперемешку с криками поддержки; правитель поднял руку, и наступила тишина.

– Братья! – начал Хинрейв. – Арену, на которой мы собрались, построил один из моих великих предшественников, император Мирагист, прославившийся в веках своей доблестью и мужеством. Когда триста циклов назад весть о победах Мирагиста распространилась по Эртинуру, все народы устрашились его меча, тщеславные властители людей бросали на Дикую орду своих лучших воинов, но они только орошали нашу землю своей кровью.

Народ одобрительно закивал.

– Но задумайтесь: три сотни циклов! Мы теперь совсем другие, а наши враги слабы, как никогда. Впервые в истории у нас появилась надежда примириться с человечеством, примириться на наших условиях и по нашему снисхождению. Я допустил людей в Кайлур, и вы приняли их, и вот они среди нас. Мы установили мир в своих границах, но это далеко не конец.