Благородная империя

Кровавая стая использовала особый боевой стиль, при котором принципы применялись в пылу сражения, и Шеркен в совершенстве им овладел; только очистив разум от лишних мыслей, можно было биться без страха и сомнения, используя приемы, отшлифованные десятициклиями войн. В Лангорской империи этот непобедимый стиль называли hinu riesteri – «катой праведника».

В живых остался только главарь. Несколько секунд он молча смотрел на лежащие перед ним трупы, а затем заорал так громко, что Терну решил, что у него лопнут барабанные перепонки.

– Как? Что? Такого не бывает! – вопил наркобарон. – Что ты?! Как?!..

– «Отринь страх», – покачал головой лейвор.

– Монстр! Чего тебе нужно?!

На шум сбежались еще головорезы; даже будь Терну глухим, он услышал бы топот их сапог. Нельзя сказать, чтобы он был совершенно спокоен: сердце билось, лейвор был возбужден. Кровь словно превратилась в адреналин, ему хотелось продолжать; мышцы напряглись, приготовившись к очередному рывку, но он усилием воли смирил жажду крови.

– Вы не слушали. Распустите «Мышей».

– Ты с ума сошел! Ты даже не представляешь, какие деньги в этом вертятся! Скольким людям ты перейдешь дорогу!

– Каждый живет только однажды… – тилур поднял взгляд, птица на его плече оживилась.

Наркобарон поежился в кресле. Дверь с грохотом открылась, внутрь вбежали вооруженные бандиты, бренча автоматами. По запаху Терну понял, что они боятся; смрад наполнил всю комнату. Конечно, бойцы пытались скрыть свое беспокойство, но нюх лангорита им было не обмануть.

Сильнее всех пах главарь. Лангорит оценил шансы: его противники делали ту же ошибку, что и те, кого он только что убил. Им достаточно было бы перестать дрожать, чтобы уничтожить его на месте, но вместо этого они с ужасом уставились на него, ничего не предпринимая. Шеркен вздохнул и продолжил:

– У вас есть деньги и связи, но защитят они вас, если я решу вскрыть вам глотку?

– Тронешь меня – сдохнешь, – чуть отойдя от шока, ответил главарь.

– Я в руках Звезд.

Каждое слово работало на него. Чем больше люди верили в бесстрашие Терну, тем могущественнее он становился в их глазах и тем большую власть над ними приобретал. В глубине души он был очень горд собой и не переставал удивляться, как люди похожи друг на друга; эту уловку он применял уже не один цикл.

Бандит колебался, его глаза беспорядочно бегали из стороны в сторону, дыхание было неровным и прерывистым.