Благородная империя

Смерть монарха не затронула войска; вся непосредственная власть над ними была в руках Первого командующего. В чем же дело?.. Мурдикин был заинтригован.

– Jekkenihore, позволять Федерации вмешиваться во внутренние дела Империи – значит рисковать престижем и ставить страх перед нашим знаменем под удар, – настаивал Вирнагрив, – это худшее, что только может произойти. Мы взяли на себя огромные обязательства, вы, позвольте напомнить, тоже, так давайте соблюдать. История не должна запомнить нас слабаками.

– Генерал, Вирнагрив-риву прав, Империя высоко держит голову, – сказал Нираго. – Я за удар.

– Сначала нужно удостовериться, что войска готовы. Я дам добро на операцию против федералов, когда придет время, но прежде мы проверим боевой дух Дикой орды; вы понимаете ответственность Верховной ставки. Я попрошу йеру Нираго сопроводить меня в Синуранастрис.

– Так далеко на север? – удивился кавкар.

– Муру Синуранастрис – самое суровое место в Империи. Там мы увидим все и получим полную картину.

«Из лишений рождается честность», как говорил император Синвер… Время перерыва. Мы возобновим обсуждение через пятнадцать минут.

Регенты стали расходиться; некоторые направились в буфет, где управляемые Laikont роботы готовили вкуснейшие деликатесы, другие разошлись по углам комнаты, ведя разговоры о свете, политике, торговле, дуэлях и войне.

Фуркум заметил одиноко стоящего у окна тилура Вирнагрива и подошел к нему. Министр смотрел вниз, охватывая взглядом вечерний город, и что-то однообразно насвистывал себе под нос.

– Мурдикин-риву, – сказал он, – что думаете?

– О, здесь все так сложно, я еще не вник, – улыбаясь, ответил тикку, – такие большие дела… однако у меня есть в Федерации крупные проекты, я уверен, некоторые вам хорошо известны. Император Хинрейв, aideris khestet, поддерживал такие начинания, очень прибыльные, к слову. Мне нужно подумать. Вопрос пока что не стоит ребром, я прав?

В глубине души Фуркум уже давно определился, но ему было интересно, что за игру ведет генерал.

Выбрав публично сторону, тикку бы ограничил себя в возможностях; конечно, его очень волновал вопрос обязательств, и был готов на многое, чтобы все прошло по плану. У него были инструменты.

– Правы, – поморщился Вирнагрив, – однако в отличие от вас, Мурдикин-риву, я не торговец и не могу позволить себе такую роскошь, как торговая мораль.