Утудус. Книга 2/1. Земля 18. Часть 1. Начало

Смех и голоса людей смешивались с мычанием и блеяньем домашнего скота, что приводили домой пастухи. Я долго ворочался, не мог уснуть, пока не услышал шаги вошедшего ко мне.

– Энкиду, я знаю, ты не спишь. Пройдемся, друг, – проговорил Гильгамеш, стоя в проходе.

Мы, молча пройдя по ночному дворцу, вышли за стены Урука.

– Смотри на это творение. Его создавали мулу – люди, которых направляли семь мудрецов, они ходили по земле долгие столетья, охотясь и собирая пищу; освоили злаковые культуры, одомашнили диких животных.

Поняв, что могут это делать на богатой равнине среди двух рек, стеной укрылись от племен, что до сих пор странствуют с оружием в руках.

Мы шли мимо домов ремесленников и кузнецов, чьи меха раздували угли, и вырывавшийся дым с искрами улетучивался из печной трубы. Улица заканчивалась, и ее каменистая тропа упиралась в небольшой храм, походивший на маленькую гору с лестничным проемом. Внутри зала горел огонь, освещавший стены все с теми же фресками на них, а идол, что стоял возле огня, имел бычье тело с головой человека и сложенными на спине крыльями.

– Шеду – еще один бессмертный облик, который прячет наши страхи в виденьях ночи.

На деревянных лавках сидели молодые женщины с закрытыми глазами, и в движениях их губ читались мольбы о прощеньи.

– Иеродулы – блудницы храма. Им всё прощают боги за искренность деяний. Они очистят пороки мужей и разольют через себя этот поток, который без них в дурное перельется. Любить их сложно, судить не нам дано; лишь пропусти, оставь виденье, что скроется за горизонтом лет.

Шамхад – я знаю, ты думаешь о ней, мой друг, – она свободна, как они среди людей, но заперта в стенах божественного тела, что так желают многие мужи. А получая, бегут от своего стыда, проклятьями блудницу осыпая, и в объятьях своих жен о ней с вожделением вспоминают.

Гильгамеш замолчал, смотря на языки пламени, которые, устремляясь ввысь, исчезали под сводом храма. Я смотрел на этих женщин, и на их красивых усталых лицах вырисовывался скрытый свет, идущий изнутри, которым они одаривали своих посетителей каждую ночь.

– Завтра, друг мой, я возьму лучших воинов и выдвинусь в кедровый лес, что у подножия гор расположился. Там племя появилось, и оно растет день ото дня, сжигая ближние селенья, находящиеся в моих владениях. Вожак их грозен, Хумбабой его величают, и говорят, он сильный воин, а кедры его не разобьешь и морем, – прервав наше молчанье, проговорил Гильгамеш, не отрывая своего взгляда от огня.