Искушение. Книга о Вечной Любви

И, помолчав немного, я добавил:

– Недавно при въезде в Красногорск, появилась еще одна горка. Снежная или ледяная.

– Крупнейший в Европе горнолыжный комплекс «Снежком»? Гора из снега круглый год? – спросил Абаддон.

– Чтоб освятить ее своею Кровью, мне пришлось устроиться туда на работу на канатную дорогу…

– Вы? Мессир… Вы, лично?

– А почему нет? У меня было время… надо же было себя чем то занять… – ответил я. – И я освятил эту снежную гору своею Кровью. Жаль, что бригада канатчиков увидела капли лишь в туалете… Но, теперь все горы в Священном Городе Красногорске освящены Самим Антихристом.

Его собственной Кровью. Поэтому весь Город теперь Священен. Здесь я Родился, здесь рос, влюблялся и умирал. Здесь воскрес Христос… У Антихриста должен быть Свой Город, Свой Дом, Своя Лысая Г ора. И этот Г ород – Красногорск.

Мой Вифлеем и Моя Голгофа…

Мои спутники молчали. Вдали над Москвой собиралась Гроза. Воздух наполнился электричеством, небо над столицей почернело и заискрило первыми всполохами молний.

Я распростёр длань, указуя на Москву, лежащую вдали:

– Вот он, Третий Рим – великая блудница вавилонская, возлежащая на семи холмах…

А Город спал и ни о чем не подозревал. Но где-то там, бессонницей мучился один человек…

Костя Кинчев курил у раскрытого окна и слушал Ветер и Дождь…

Они нашептывали ему неизвестно откуда взявшуюся мелодию. Костя взял листок и начал записывать текст, который нашептывал ему Ветер…

Ночные странники – Братья собак

Поднимаются вверх.

Им подали знак,

Их ждут.

В движении к истокам Лунной воды,

В поисках потерянного дома, Они топят следы

В болоте минут.

Такая Ночь не могла не отпечататься в Вечности.

– А теперь, Домой! На Лысую Гору! – крикнул я Лилит.

Она как этого ждала. Ее груди стояли. Отклонила слегка назад бедра и прогнулась. Я вошел в нее на всю глубину. Она вскрикнула. По двигателю моего мотоцикла побежали синие молнии-разряды, они облизывали двигатель, пробегали рядами блестящих патрубков, расходились и сливались воедино…

В это мгновение вдали над Москвой разразилась Гроза.

Сорвавшись с места в галоп, мы неслись сквозь Сумрак Ночи. Я пришпоривал Лилит все сильней и сильней, пока ее бедра не начали вздрагивать от конвульсий. Она закричала…

Позади растаяли Черная Тень Абадонны и баюновского Боливарда. Растаял Лес. Мы влетели в окно моей спальни на Лысой Горе. Заколыхали на стенах факела. Лилит без сил легла голой грудью на бензобак.