Искушение. Книга о Вечной Любви

Вот это была воистину потрясающая Картина!!!

Я созерцал, как Солнце играется струйкой Любимой девушки и заставляет светиться поднимающийся пар от горячей влаги, и от восхищения не мог шелохнуться.

Ксюша захихикала и, приподняв рубашку еще выше, слегка наклонилась вбок, открыв моему взору всю свою Юность и Красоту девичьего тела. Она закончила писать, и мы встретились взглядами…

Через мгновенье уже бежали друг к другу. Встретившись на дне оврага, мы жадно впились друг другу в губы.

Мы целовались так страстно, что нам просто некогда было дышать.

Я с силой прижал ее к себе, и, обняв за холодную мокрую попу, мы упали, утонув в мягком ковре хвои, не прерывая страстных поцелуев.

– Ксю… ты такая холодная снаружи… и …О, Боже… Такая горячая внутри…

Время остановилось. Кажется, что даже птицы перестали петь.

Когда я вышел из нее, все вокруг было окутано паром. Парила и Ксения и я.

Я понял тогда, как сильно я ее Люблю.

Тогда, в овраге, я пытался написать стихи и посвятить их ей.

Но не смог. Ибо для подлинно красивой Поэзии, которая трогает душу, нужна капля Грусти. Позже, гораздо позже, когда Грусть по Ксении появилась, я написал:

Я все тот же затерянный странник,

И, как прежде, мечтаю я в Дым…

Ни о чем в жизни я не жалею,

Лишь о том, что не быть молодым.

И узором красуются шрамы,

Лишь на теле, в Душе боли нет.

Все стирает уставшая память,

Весь угар беззаботных тех лет.

Эти годы летели, как птица,

Всех почти, кого встретил, забыл,

Как забыл, сколько было тех Женщин,

Тех, что в жизни когда-то Любил.

Но, во сне иногда убегаю,

В той весны зеленеющий Лес,

Ухожу и брожу бесконечно.

Под звенящие своды Небес.

Часть меня где-то там затерялась,

Знаю лишь, что когда я умру,

Я уйду Навсегда и Навечно

Ту девчонку ласкать поутру.

Где ручья леденящие воды,

Вдаль уносит прозрачный поток.

И где падали девичьи росы,

На тот черный рубашковый шелк.

Я Счастлив, что у меня есть Ты, моя Первая Любовь. Такая чистая, такая Вечная… Но вот о чем я жалею, так это не о том, что сделал, а о том, что я этого не сделал. Я жалею, что так и не признался Ксении, что Люблю ее. До сих пор. Урок, как нужно жить, чтобы ни о чём не жалеть на смертном одре.

Картина была почти готова. Оставалось лишь дождаться, пока высохнет дамарный лак и заказать для моей «Писающей Ксении» красивую золоченую раму.