Горлинка Хольмгарда Книга 1

Ее Барма всегда с ней: верен и терпелив. А она в свою очередь старается для него, всю жизнь свою она кинула ему под ноги, ни дня не жила ради себя. – Зачем в детинец уходить?

– У меня много хлопот с приездом князя…– ответствовал Барма и пошел к поставцу, где в корзинке на верхней полке хранились его личные вещи: некоторые украшения и памятные предметы. В доме было тихо. Прежде Барма наслаждался бы этим покоем. Но сегодня эта могильная тишина свидетельствовала о том, что этот дом умер для сердца Бармы.

– Но для этого необязательно покидать поместье! – Хлебослава была права: от княжеского детинца до жилья Бармы было рукой подать.

– Обязательно…– Барма больше не хотел ничего с ней выяснять. А видя, что она не складывает его вещи, как было велено, он сам принялся собирать котомку.

– Ты хочешь от меня уйти? – Хлебослава почувствовала, как к горлу подступил ком.

– Как я могу? – Барма не мог бы бросить Хлебославу. По правилам, ему не воспрещалось завести себе еще одну семью, но при этом не пренебрегать уже имеющейся.

Речь, конечно, не о любви: он не обязан обожать безразличную ему женщину, но должен помогать ей до конца своих дней. – Для тебя ничего не поменяется: ты по-прежнему будешь занята собой и своими детьми…

– Собой?! – возмутилась Хлебослава. И ее показное спокойствие улетучилось. Да она порой не успевала даже умыться, не то что заниматься «собой» в значении прихорашиваться и красоваться, примеряя бусы и зыркая в серебряный поднос на свое отражение. – Разве я собой занималась все это время?! Я не досыпала, не доедала, половину жизни меня тошнит и рвет! А другую половину я без сна ночью и без покоя днем! Каждый год я рвала свои недра, рожая тебе детей, половина из которых умерли! Эти младенцы исчезали один за другим, оставляя мне боль и покалеченное тело! И теперь ты говоришь, что я занята собой?! – кричала Хлебослава, которую взяла неодолимая обида.

– Ну вот и славно…Теперь ты отдохнешь…– рассудил Барма, не понимая, как циничны его слова. Несмотря на суровый внешний вид, мужчина не менее восприимчив к печалям, чем женщина.

И вот теперь Барма видел лишь себя самого и свои переживания. Он не готов терпеть все это и дальше, не готов мучиться в доме, где ему уже ничего не нужно. Он хочет, чтобы ему было хорошо.

– Отдохну?! Ты использовал меня всю мою жизнь, а теперь выбросил в костер, как сломанную игрушку?! – Хлебослава была тысячу раз права, рассказывая ему о своих бедах. Она только не могла знать, что он не понимает ее.