Горлинка Хольмгарда Книга 1

В передней на широких лавках, выступающих местом для отдыха и сна, расположились Прохор, Надежа и Перята. Последний гридь не был на пиру – он с утра чувствовал недомогание. Единственное, что принимал его измученный желудок, была вода. Ею Перята и питался весь день, отказавшись от праздничных яств во имя будущего исцеления. Ведь если хворь не пройдет до плавания, то страшно вообразить, что ждет Перяту на корабле. Надежа достал из-под лавки игральную доску. Это было единственное занятие, которое позволяло переносить подобные вечера – то есть вечера, в которые гриди служили неотступными стражами княгини.

Но поиграть не удалось. На крылечко вбежала маленькая девочка. Ее косички разлетались в стороны при каждом ее подскоке и подпрыге.

– Тебя вызывают! – тон маленькой посланницы не терпел возражений, а ее перст указывал на Прохора.

– Куда это? – удивился гридь.

– В избу! – ответила девочка с деловым видом.

– Я никуда не пойду, – Прохор не собирался оставлять пост.

– Тебя тогда! – малютка указала на Перяту.

Чем она руководствовалась – было неясно.

– А зачем? – недоумевал гридь, поднимаясь с лавки, на которой только расположился.

– Да какая разница! – зевнул Надежа. – Хоть пройдешься. А то в избе весь день пухнешь.

– Куда идти-то? – недоумевал Перята, одергивая рубаху, прилипшую к телу.

– Я покажу! – ответила девчушка-гонец и спрыгнула с верхней ступеньки крыльца сразу на землю.

– Скоро вернусь…– пообещал Перята землякам.

А Дива тем временем зашла во внутренние покои избы.

Облокотилась о косяк, уперев лоб в ладонь. Неприютное чувство чужого дома. Как бы ее ни встречали, какими бы блюдами и почтительными речами ни угощали – ничто не дает ей забвения. Мысли съедают ее изнутри, как муравьи гусеницу.

Горели свечи, но в горенке никого не было – вероятно, юная служанка куда-то убежала.

Дива сбросила с плеч шерстяную свитку, потерла шею, которая отчего-то болела весь день. Наверное, так сказываются тяготы путешествия – ничего подобного она и представить себе не могла, когда жила в Новгороде.

Оказалось, что дорога – сущая пытка для женщины. Наказание ей измыслили на славу: хуже засовывания в реку, хуже ordalium и прочих предложенных истязательств. Хорошо, хоть сейчас несколько дней она в избе жительствует. Но что будет дальше, в море? Впереди дорога еще более трудная и долгая.

Стащив с головы кичку, Дива пошла в спальню – она хотела поскорее лечь в постель и забыться сном.