Горлинка Хольмгарда Книга 1

Он уже понял, что внезапным натиском Диву не взять. – Послушай, я не виню тебя. Ты слабая женщина, которая не может выстоять против варвара. И тебе кажется, что твои почтение и покорность спасут тебя. Ты пытаешься убедить себя в том, что если будешь послушной, то он не станет тебя терзать…– Орислав пытался мысленно поставить себя на ее место, но едва ли мог это сделать. – Но ты заблуждаешься. Все вокруг, мужчины и женщины, понимают только язык силы. И он поймет, когда узнает, что ты сбежала! Таким образом ты дашь ему отпор раз и навсегда.

Варяг усвоит, что он тебе не хозяин!

– Ты меня не слушаешь, Орислав…– Дива чувствовала только одно – она очень сильно хочет к Рёрику, и он дорог ей таким, какой он есть. Даже если он не заслуживает ее любви и преданности – она все равно любит его. И это чувство внутри нее, независимо от него, ведь он даже не знает об этом.

– Нет, это ты не слушаешь, – Орислав встряхнул Диву за плечи. – Уразумей в конце концов: когда тебя посадят в ладью, тебе уже никто не поможет! Утонуть в море или достигнуть берегов Фризии – будет одинаково.

Оттуда я не вызволю тебя. Ты увянешь там, как сорванный и верженный цветок. Не губи себя. И не будь гаванью для корабля, который не появляется в порту. Отвяжись от него, он тебе не муж! – настаивал Орислав.

Дива присела на лавочку и на ее глазах навернулись слезы. Не было еще ни дня, чтоб она не плакала с тех пор, как покинула Новгород. И сейчас ей было страшно оттого, что слова брата окажутся правдой.

– Не надо плакать. Мы все выправим, – Орислав говорил решительно и строго, как раз так, как требовалось, чтобы привести в чувство и вселить уверенность в отчаявшуюся душу.

 – Мы разведем ваши пути в стороны, отвяжем тебя от него! Все будет так, как мы хотим!

– Я благодарю тебя за заботу. Но я не смогу отвязаться от него, потому что нас связывает неразрывное…– вздохнула Дива.

– Это что, интересно знать?!

– Дочка…– вздохнула Дива. – И я никогда не увижу ее, если пойду с тобой.

– Да что за глупости…– Орислав уже еле сдерживался, чтоб не взять ее за шиворот и не увести отсюда силой.

Они не виделись много лет, но разговаривали так, словно последняя их встреча была вчера. Они родственники, их неразрывные узы не слабеют со временем.

– Это не глупости, Орислав. Она – вся моя жизнь, – Дива вспомнила о ребенке, и ей стало невыразимо печально, невыносимо горько. – Ты не понимаешь меня, потому что у тебя может быть много детей. А у меня она одна. Других, вероятно, и не будет.