Княжна для викинга. Книга 2

– Будь осторожней, а то еще поранишься, пока все крушишь, – ухмыльнулся князь. А потом добавил, строго кивнув на остатки несчастной чаши, – убери-ка…

– Рада позаботится, – недовольно отозвалась Вольна, поправляя расписной платок на плечах.

– Ты не слышала меня? Я сказал, сейчас. Выполняй, – глаза князя смотрели недобро, хотя сам он был спокоен.

– Я лишь говорю, что ко мне ты гораздо более строг, чем к ней, – продолжала Вольна, оказавшаяся в глупом положении. Она уже пожалела о своем поступке, поскольку теперь ей придется с метелками собирать останки посуды.

Крайне несуразно. Она решила сделать вид, что ничего в этом зазорного нет. Равнодушно пожав точеными плечами, отправилась за веником. Однако в душе ей было досадно. Как он допек своей тиранией! – Я-то тебя не позорила. И хлопот тебе не доставляла. Вся моя вина в том, что в заботе о тебе я пытаюсь указать на истину, которую ты не видишь. Почему ты так терпелив к ней и так зол со мной? Кто она и кто я? – говорила Вольна уже спокойней, поскольку понимала, что опять неправильно себя повела.  – Я твоя любимая. Твоя жена. А она лишь образ для народа!

– Значит, тебе полагается быть во много раз скромнее нее, – заключил князь.

– Я и так скромна. У меня нет терема…– напомнила Вольна, которой не давало покоя то, что она живет в обычной избушке, а Дива в красивом доме с несколькими крылечками и гульбищами. – Если я несдержанна, то лишь потому, что мне кажется, будто ты разлюбил меня…

– Что за вздор ты порой сочиняешь. Иди сюда, – князь подозвал Вольну усталым жестом.

Бросив метелку, она подошла и уселась ему на колено. В свете свечей ее кожа казалась золотым шелком. Она так красива, что от нее не отвести глаз. Вот если бы она еще и молчала…

– Тогда, если ты меня любишь, то не заговаривай с ней больше…– Вольне быстро надоело ласкаться. – И не ходи туда…

– А еще что? – Рёрик недовольно убрал от нее руки: она становится все невозможней с каждым днем.

– Это так сложно? Или она что-то значит для тебя? – Вольна снова неминуемо начала накаляться.

– Конечно, значит. Она же мать моей Ендвинды…

– Что?! – Вольна окончательно вышла из себя, вскочив на ноги. – Ты даже не потрудился промолчать! Не побоялся огорчить меня!

– Не задавай вопросы, ответы на которые тебя не устроят, – мрачно посоветовал князь.

– Ухожу! – заорала Вольна, отпихнув Рёрика, когда тот хотел взять ее за руку. – Не стану терпеть! Ты слышал?! – буйствовала Вольна. Больше всего ее огорчало собственное бессилие.