Княжна для викинга. Книга 2

 – Неужто за все эти сокровища, что ты получил за мою жизнь, у тебя и куска лепешки для меня не сыщется?

– На, – Емельян чуть замахнулся и подкинул Есению горбушку «лишь бы плут, наконец, заткнулся». Изборский атаман не любил, когда кто-то гундит ему на ухо. Поэтому обычно он быстро расправлялся с заложниками. И его удручало, что в этот раз ему приходится медлить.

– Давай напрямик, Емель, – продолжал Есений, прожевав горбушку. – Ну зачем я тебе? Ты б меня отпустил прямо сейчас, а? Золото Дива тебе уже отдала за меня, да еще и дважды.

Мы в расчете с тобой. Емель, а? – уговаривал Есений.

– У тебя хорошая сестра. Жаль только, что ты сам бестолковый околотень. Это ты должен ее защищать так, как она защищает тебя, – философствовал Емельян. Ничего другого ему не оставалось: за окном льет дождь, а сна отчего-то нет. Видимо, от волнений за прошедшие дни. Хотя завтра рано утром выступать в путь.

– Ну отпусти, – не отступал Есений. – Мой долг же уже закрыт. И даже намного больше того ведь ты стребовал с Дивы и получил…

– А с чего это ты решил, голуба, что я тебя, вообще, отпущу? – хмыкнул Емельян.

Он был смекалист и расчетлив. Разбойники ценили в нем изобретательность. Не просто так держал он много лет в страхе весь Изборск. Деревенская хитрость и быстрый ум выделяли его среди всех прочих лиходеев еще с юности.

– Ну ты же сестре обещал…Договорились же…Зачем я тебе, если золото свое ты не только вернул, но и приумножил? – недоумевал простодушный Есений.

– Еська, ты как был глупендяем, так глупендяем и помрешь, – загоготал Емельян смехом.

 – Обещать я обещал. Это да, не спорю. Но ты всем словам на свете веришь? Ох, – Емельян вновь закатился смехом. Его веселила доверчивость Есения. – Я что, по-твоему, такой же растяпа, как ты сам? Отпущу тебя, а потом ты покажешь на меня князю своему в Изборске или где в ином месте? И плакало все житие мое вместе со златом!

– Клянусь, нет, – Есений уже не знал, как уговаривать бывшего приятеля. – Слово ти княжеское даю, что никогда не выдам тебя.

И даже если на улице где встречу, мало ли как, не укажу на тебя.

– Ой, дурило, полено ты сосновое…Кто ж тебя спрашивать-то станет?! Твой князь, что ли? Да послежде, как он нас проворонил, кажись, и тебе, никчемцу эдакому, тоже несдобровать! Вот же трутень, одни хлопоты из-за тебя всем людям занятым да важным! – неожиданно разозлился Емельян. – По твоей милости, и мои соколики еле ноги унесли! Проказа ты на мою главу, тьфу, – выругался Емельян.