Башня континуума

Утром после бракосочетания молодожены завтракали. Виктория, облаченная в длинный шелковый пеньюар, лакомилась свежей дыней, зачерпывая мякоть серебряной ложечкой, и через стол поглядывала на мужа. Что она могла сказать о нем. Он был очень симпатичным. И они переспали. Вот все, что Виктория знала о муже на текущий момент. Ну, разве, еще то, что Гордон работал адвокатом и помог столичному бургомистру выпутаться из чрезвычайно серьезного коррупционного скандала.

Что до самого Гордона, то он, ничуть не смущаясь своими выдающимися жизненными достижениями, с аппетитом уплетал омлет с почками, жареный картофель с острой колбасой, гренки с маслом и оладьи с вишневым сиропом.

– В чем дело, птенчик? – спросил он, перехватив взгляд Виктории поверх газеты, которую ее обожаемый старший брат не называл иначе, как низкопробным бульварным листком.

– Ты читаешь «Империю Сегодня»? – спросила Виктория неуверенно.

Запоздало ей пришла в голову толковая мысль, что не мешало бы поближе познакомиться с мужчиной, прежде чем навеки связать с ним свою судьбу. Повстречаться с ним не два дня, а два года хотя бы. С другой стороны, до чего же Гордон был симпатичный. Не красавец, но – ах! – высокий, широкоплечий, с каштановыми волосами и янтарными глазами, и белозубая улыбка, и ямочка на волевом подбородке…

– Не просто читаю, а выписываю. Там отличные гороскопы.

– Двенадцатого июня.

– Значит, Близнецы. А я тридцать первого января, значит, Водолей.

Наступило долгое молчание.

– Это плохо? – спросила Виктория в недоумении.

– Да нет же. Мы отлично сочетаемся по гороскопу.

Викторию слегка обескуражило это абсурдное, ни на чем не основанное заявление, но она решила разобраться с гороскопами позже. В данный момент ее больше волновала «Империя Сегодня».

– А ты, случайно, не состоишь в какой-нибудь партии? Ты мне что-то говорил, кажется…

– Состою, а как же, – отвечал Гордон, не краснея, – в Партии Новых Демократических Преобразований, вот уже четыре года я там состою.

– Что? Демократич… о, но почему?

– Трудновато в наши дни сделать хорошую карьеру, будучи совсем беспартийным.

– Но… демократич… ты демократ? Социалист? Может, даже либерал? – спросила Виктория, ужасаясь.

Гордон от души расхохотался.

– Вот те раз. Я не либерал. Я гетеросексуал.