Прости

То, что мой отец антивампирщик, ни для кого не было секретом. Он изрядно вынес им мозг, почти на каждом родительском собрании возмущаясь по поводу того, что подростки-вампиры учатся наравне с людьми в одном классе, и при этом, ученики-люди не знают кто есть кто.

Так же папу раздражали обязательные проверки на предрасположенность, проводимые раз в несколько месяцев. И больше всего выводили из себя донорские дни, когда ученики-люди, в качестве благотворительной акции, жертвовали свою кровь на нужды вампиров. Не самая приятная процедура надо сказать…

Меня отец или мать, через раз, умудрялись от этих донорских дней отмазывать вымышленными уважительными причинами, грандиозными скандалами с директором, либо взятками, если другие способы уже не работали.

Вкупе, всё это оказалось достаточно весомым аргументом, чтобы не сообщать моим родителям правду обо мне.

Нагло пользуясь своим положением смертника, мне даже удалось выторговать разрешение прогуливать часть занятий и не делать домашние задания. Какой теперь во всём этом смысл, если через месяц я умру?

В том, что вампиром я не стану, не было сомнений ни у меня, ни у неё, ни у кого-бы то ни было ещё, кто знал меня и мою семью.

Судя по промелькнувшему выражению в глазах завуча, которая у меня всегда ассоциировалась с чем-то колючим и тошнотворно-приторным, она втайне злорадствовала.

Ещё бы! У сына ярого антивампирщика –прогрессирующий вампиризм. Он теперь наглядный пример, и в папиных глазах, ходячее кощунство, и реклама всего того, что тот на дух не выносит.

Я видел, как рука женщины всё ещё тянется к телефону, её явно подмывало нарочно позвонить моим родакам и сообщить им «приятное известие», чтобы поглумиться: «Так вам мол и надо!». С одной лишь низкой и подлой целью: посмотреть на реакцию моего отца…

Однако, перспектива масштабного конфликта с папой её абсолютно точно не радовала. Она слишком хорошо знала его взрывной и принципиальный характер. Так что… В её же интересах, гораздо проще было на меня махнуть рукой и забить.

Часть 7

Наконец-то со спокойной душой покинув пропахший парфюмерией ненавистный кабинет завуча. До невозможности неуютный и угнетающий меня, как и его хозяйка, своей идеальной чистотой и перфекционизмом. Я отправился на поиски Лёхи, или Стаса. Последний мог-таки заглянуть на вторую половину занятий, хотя, зная его, я в этом сильно сомневался. Он делал такое крайне редко.

Мой затянувшийся «спектакль» ещё не был окончен.