Когда я закрываю глаза

И никогда не будут достаточно хороши…

– Она может позвонить, когда вернется домой. А теперь мне пора.

Мне нужно пространство и время для себя. Я должен немедленно убраться отсюда.

– Конечно. Я передам Норе. Врач полагает, что через неделю ее выпишут.

Я напряженно кивнул, охваченный беспокойством, и отошел от отца Норы. Мне не хотелось показаться грубым, но это было чересчур. Непривычно, ошеломляюще. Я не знал, как со всем справиться.

– Спасибо. До свидания, господин Леонард.

Глупо, но почему-то мне кажется неправильным обращаться к отцу Норы на «ты».

Не дожидаясь его реакции, я быстро зашагал по светлому гладкому полу к лифтам. Зашел в первый попавшийся и нажал на кнопку первого этажа. Музыку в лифте я ненавидел почти так же пылко, как больницы. Да, это какое-то безумие, но на свете существовала музыка, которую я на дух не переносил.

С громким «дзинь» лифт открылся, я пересек просторный вестибюль и вышел через раздвижные двери на улицу. Как бы хотелось сказать, что случившееся в больнице ничего не поменяло в спокойной жизни, которую я себе отвоевал.

Но что-то мне подсказывало – это только начало.

5

Нора

Matt Maeson – Cringe (Stripped)

У мужчины круглое и не по-зимнему загорелое лицо. Крючковатый нос, пронзительный взгляд, одет он в голубую униформу. Пододвинув стул к моей койке, он сел.

Прямо как Сэм.

Сердце сжималось, я незаметно ерзала, пытаясь устроиться поудобнее. Виной всему нервозность. С визита Сэма прошло три дня.

Доктор Альварес и родители ни сном ни духом не ведали, что все не очень хорошо и в моей памяти есть провалы. Я им не призналась. Ведь… мне же сказали, мол, это нормально. Сказали, что все уляжется. Я просто должна в это верить.

Коллега полицейского вышла за дверь вместе с мамой и папой – у нее остались какие-то вопросы. К тому же доктор Альварес сказал, что я могу переутомиться, общаясь с большим количеством людей.

Поначалу Лу не хотела оставлять меня наедине с чужим человеком.

«Незнакомцам доверять нельзя», – заявила она.

– Рад, что ты очнулась, Нора. Как самочувствие? – выглядел полицейский дружелюбно, говорил так же. Он сидел, скрестив ноги и держа на коленях какую-то папку: в ней листок бумаги и ручка.

– Неплохо, – только и сказала я.

Думаю, этот вопрос – чистая формальность. Нет смысла упрекать полицейского в равнодушии, просто мы оба знаем, что я рассказываю далеко не все. Особенно о том, что творится у меня на душе.