В паутине проклятия

Да и с чего он вообще решил, что Шарль де Местр, поссорившись с его отцом, непременно и к нему будет относиться с неприязнью? Насколько он помнит, Беатрис никогда не говорила, что отец запрещает ей думать об Анри. Они вдвоем стали скрывать свои отношения чисто по наитию. Возможно, никаких преград их союзу и не было, а они сами их выдумали! А теперь получается, что своим ответом Анри расчистил Клоду д'Юпре путь к Беатрис. И тот с чистой совестью теперь может попросить у графа ее руки! А граф, узнав, что у Анри с Беатрис все осталось в прошлом, точно также с чистой совестью даст свое согласие! «О небо!», – неслышно прошептал Анри.

Может еще не поздно повернуть назад? Но как он объяснит причину своего возвращения? От этих рассуждений его бросило в жар. Он машинально оглянулся назад и слегка замедлил ход.

– Ты не мог бы ехать чуть быстрее? – спросил Жорес, – Не ровён час опять небо затянется и…

– Послушай, Жорес, я, кажется, совершил ужасную ошибку.

– Я тебе сразу об этом говорил.

– Да нет, ты не понимаешь…

Анри почувствовал, что больше не в силах скрывать от друга правду.

На протяжении всей его исповеди Жорес неотрывно смотрел впереди себя, не перебивая, и внимательно слушал. Когда Анри закончил, он лукаво усмехнулся.

– Ха! Так ты все-таки положил глаз на дочку графа!

– Перестань. Мне сейчас не до шуток.

– Знаешь, Анри, ты глуп как все влюбленные. Если все обстоит так, как ты предполагаешь, то волнения твои совершенно напрасны: когда приедешь, пойдешь к графу и попросишь у него руки его дочери.

За те три дня, что мы будем отсутствовать, он все равно не успеет выдать ее замуж. А если ты, тем паче, привезешь ему предложение о мире от своего отца, то вдвойне доставишь ему радости. Даже если к тому моменту д'Юпре и заикнется графу о своих видах на Беатрис, тот скорее предпочтет родство с герцогом, чем с ним.

– А как быть с тем, что я соврал д'Юпре насчет истинной цели поездки?

– Ты не соврал! – убежденно сказал Жорес, – Ты сберег честь дамы сердца.

Это разные вещи. Только ее отцу ты вправе открыть всю глубину своих чувств. Уверен, граф оценит твой поступок по достоинству.

Елейным бальзамом пролились на сердце Анри слова его друга. Мир снова обрел краски. Снова возникли былая решимость и убежденность в правильности своих действий.

– Спасибо, Жорес, – проникновенно сказал Анри, – Ты не представляешь, какой камень ты снял у меня с души.

– Ну ведь для того и существуют друзья, – улыбаясь, ответил Жорес.