Подпишись на меня

Она с удовлетворением закрыла глаза, слушая, как Эрик поет особенно цепляющий момент в «Алоэ вера».

Я прошу: обожженную кожу

охлади. Как она горяча!..

Сейчас она почти видела, как он смотрит на свой телефон, читая уведомление о ее ответе, и как его ухмылка становится еще шире.

* * *

Эрик хмурился, перечитывая твит, который только что запостил. Они действительно купились, когда он написал «люблю своих поклонников»? Судя по тысячам новых ответов, да.

Он нахмурился еще сильнее, глядя на то, как ответов становится еще больше.

Он с горечью подумал о том, что ему стоит написать об этом песню. Добротную, сопливую балладу о том, как сильно он любит своих фанатов. Назвать ее… «Снежинки». Да, хорошее название. «Неповторимые снежинки».

Снежинки падали, кружа,

Плотна метели пелена.

Но каждая из них такая

На свете белом лишь одна.

Боже, это ужасно. Хотя, скорее всего, представителям лейбла она понравится. Они могут выпустить ее к Рождеству – поклонники проглотят ее как миленькие.

Ну, если предположить, что еще хоть кто-то слушает его музыку… И достаточно умен, чтобы понять простую метафору.

Он фыркнул. Да кого он обманывает? Такая песня только усилит их одержимость. Как и этот твит. Он снова с сожалением перечитал его.

«Я люблю всех вас…»

Зачем он вообще это написал? Это только больше их подстегнет.

Но он должен был это сделать. Сейчас это вопрос жизни и смерти. И это уже не говоря о том, сколько по ту сторону экрана может быть людей, склонных к совершению убийств.

Он должен продолжать завлекать их, говорить им то, что они хотят услышать – даже если это значит, что ему придется лгать сквозь стиснутые зубы.

4

Старые привычки

Голос Эрика перестал литься через наушники. Песня закончилась, и Тесса со вздохом коснулась кнопки повтора.

В последнее время у нее появилась привычка слушать одну и ту же песню три или четыре раза подряд – и как же это было не похоже на то, как она взахлеб впитывала музыку раньше.

До этого лета в ее плейлистах были сотни треков разных исполнителей, которые проигрывались в случайном порядке. И только после возвращения домой из Нового Орлеана она начала слушать песни по этой новой схеме, раз за разом включая на повтор одну и ту же. Это вводило ее в состояние какого-то транса. Она могла освободить разум от любых мыслей о ее собственной жизни и представить, как Эрик Торн поет знакомые слова только для нее.