Записки прохиндея

Пьянь же коричневая, шнобель крючком, уши как у осла, небритый, грязный, вонючий, зубы нечищеные, разит потом, табачной кислятиной и перегаром, всегда бухой, всегда с сигаретой, петь не может, только бурчит что-то под музыку, а сколько обаяния, сколько шарма, и перетрахал всех красивейших женщин Франции, сделал имя Джейн Биркин, иначе кому б она была нужна, и опосредованно дал имя самой желанной кошёлке от Hermes. Да, он не держал в доме зеркал, но, я думаю, не столько из-за неприязни своей внешности, сколько по другим причинам.

Вот у меня, например, в доме нет телевизора, ни одного. Я не смотрю телевизор. Не то, чтобы это был какой-то принцип, их у меня нет, но просто не хочу я телевизор, и всё тут. Могу придумать тыщу объяснений, дескать, он отнимает время, он портит настроение, от него дети разлагаются, там нечего смотреть, и тому подобное. По фигу, я не обязан оправдываться. Вот не хочу телевизор, не нравится он мне, и не буду. Как сказал однажды Джордж Буш-младший на ужине у мамаши Барбары: “Мне пятьдесят два года, я президент Соединённых Штатов Америки, и я не буду есть твою чёртову брокколи!”

Человек, который не принимает и не любит себя, не может быть обаятельным.

Что может быть очаровательного в человеке, мужчине или женщине, который ненавидит себя? Я люблю себя без всяких причин. Более того, сам себя я нахожу очаровательным и привлекательным. Я не сравниваю себя с другими. Раньше я соревновался с другими, мерял свой жизненный успех барахлом и статусом, и редко это было в мою пользу: другие добивались больших результатов, затрачивая несравненно меньше усилий. Соответственно, редко был удовлетворён сам собой.. Я подозревал, что другие лучше, намного лучше. Явно, что не умнее, не лучше образованы, не работают больше. Просто чем-то лучше, только вот непонятно чем..

Однажды, когда мне было существенно за тридцать, я подумал: "Ну, я живу в отличной квартире в Москве, вожу "Мерседес", у меня вполне приличный доход, у меня есть жена и дети, и они счастливы, что еще мне нужно?".

В пятьдесят лет я понял, что это тоже неправильная позиция. Что-то должно быть нужно, если не плывёшь никуда, то тонешь. Даже чтобы оставаться на плаву, надо барахтаться и что-то делать. Моё временное успокоение было основано на утешении: ну, не могу я достичь таких вещей, как миллиардное состояние с частными суперджетами и мегаяхтами, ну и не надо. Я сравнивал себя с российскими олигархами и расстраивался, что не стал одним из них.