Заметки об удаче

Мой дед по отцовской линии, Моисей Израилевич Котляр, стал в обиходе зваться Семёном Семёновичем; другой дед, из Моисея официально стал Михаилом, остальное осталось прежним, он известен как Михаил Наумович Гаркави. Оба они принимали самое деятельное участие в войне: Моисей Израилевич как старшина-пехотинец, почти убитый под Прохоровкой на Курской дуге, Михаил Наумович давал бесконечные концерты на фронте, за что тоже награждён орденами и медалями, в том числе Орденом Великой Отечественной войны, который всегда носил на своём концертном фраке.

Моим родителям было весьма сложно получить медицинское образование, хотя оба были медалистами. Ещё сложнее было поступить в аспирантуру. Моей маме сильно помогла Ляля Брежнева, с её подачи Марго Котляр была принята в аспирантуру Первого меда. Но моему отцу для поступления в аспирантуру по философским специальностям даже такого ходатайства было недостаточно: он пять раз поступал и пять раз его заворачивали, защитился он уже только в либеральные 1980-е годы.

Несмотря на выдающиеся способности, постоянное повышение квалификации, исключительное трудолюбие и добросовестность, моим родителям не удалось подняться выше должностей начальников отделов в министерствах. Это был стеклянный потолок. Приятная и безбедная жизнь была у меня не благодаря советской власти, а вопреки ей, стараниями родителей, которые стремились дать отпрыску максимальное развитие и поддерживали меня всячески. МГУ, в котором я провел больше десяти лет, включая подготовительные курсы и аспирантуру, с 1981 по 1993 годы, был антисемитской конторой, и этого там никто не стеснялся.

Простым еврейским ребятам путь туда был заказан, будь они даже феноменальных способностей; самая позорная ситуация сложилась на мехмате МГУ и в советской математике в целом.

Глава 17. А вдруг ваш муж тайно посещает синагогу?

Принципиальная вещь: советские евреи в массе никогда не были религиозными. Почему-то религиозных евреев, интересующихся корнями, пытавшихся изучать иврит, язык богослужения, советская власть ненавидела и гоняла особенно люто.

За посещение подпольных кружков и хранение богослужебных книг можно было поиметь крупные неприятности. Связано это было с тем, что множество евреев, упёршись в стеклянные потолки и ощущая себя гражданами последнего сорта, существенно ущемлёнными в своих правах, пытались выехать в Израиль, но советская власть их не выпускала, зато создавала много неприятностей.