Потерявшие имя

Поэтому она ушла, а он не мог… Он не почувствовал, как снёс своим телом стулья и сместил по полу стол. В его памяти была только одна картинка: когда они демонтировали старую задвижку, пришлось использовать плазму. Этот яркий огонёк с лёгкостью отделял металл, продувая цельную стальную конструкцию до отдельных раскалённых капель.

Тяжело дыша, Ночь добрался до двери в подвал, где в постоянной темноте среди накопившегося за их совместную жизнь хлама стояла его раскладушка.

Из липкого забытья сна он вынырнул с полным осознанием случившейся трагедии – он потерял ЕЁ! Теперь уже ничего не имело значения.

Внутри была пустота. Там, где ещё билось его сердце, зияла чёрная дыра, постепенно засасывающая Ночь атом за атомом, мысль за мыслью. Спасаясь от небытия, его тело взбежало по лестнице. В начинающихся сумерках столовая переходила из мира, наполненного предметами из его воспоминаний, в привычную для него реальность теней и неясных очертаний. Подойдя к холодильнику, он на ощупь нашёл фотографию, сдёрнул её с дверцы, хотел порвать. Задержав дыхание, пока в лёгких не начало гореть, Ночь медленно открыл глаза, чтобы в последний раз увидеть в Её глазах Любовь, а не Боль и Страдание, ставшие разграничившей его жизнь линией. Перед глазами, к его облегчению был просто белый картон – обратная сторона фотографии. Медленно, опасаясь, что жгучий пар воспоминаний накроет его с головой, он поместил снимок на дверцу холодильника белой стороной к себе. Фотография слилась с белизной эмали, став кусочком белого картона с цветными пятнышками магнитов по углам. От раздиравших его мыслей, что больней – потерять Любовь в Её взгляде или остаться жить обваренным куском мяса, он почувствовал слабость, ноги подогнулись под весом ненавистно живого тела.

Закрыв глаза, он опустился в кресло. Пахло чем-то новым. Запах пыли перебивала сладкая вонь гниения, подкрашенная тонами уксуса. «Видимо, что-то скисло» – Ночь нехотя открыл глаза и посмотрел на кучу возле холодильника. Дневное тепло ускорило процесс разложения.

Теперь это нельзя было вернуть в холодильник. Значит, требовалось подняться из кресла и вынести испортившиеся продукты на улицу в мусорный бак. Засунув часть сильно пахнущих остатков еды в принесённые вчера Николаусом (он всплыл в его памяти как деловой партнёр, а не как старый друг) пакеты, Ночь стал искать, во что ещё можно поместить оставшуюся часть. Под рукой ничего подходящего не было.

– Пусть так. – Ночь за пару глубоких вдохов успокоил вскипающее негодование.