Котэ, любовь и дом с привидениями

Гопника… А теперь интеллигента… А теперь председателя колхоза… Алкоголика… Мажора… Кит, ты принят! А как тебя звать-то по-нормальному?

– Шмелев Никита Денисович, – с счастливым видом отрекомендовался парень.

– Где снимать-то будем? – капризно полюбопытствовал Стас.

Степан объяснил.

Лица его собеседников как-то подозрительно изменились.

Глава 4. Покой потревожен

Кот и Вервольф приблизились к двухэтажному красивому зданию. Вблизи оно производило удручающее впечатление.

– Печальное зрелище, да, Костик? – Вервольф сунул руки в карманы и задрал голову.

Двери стояли заколоченные. Половина окон со стороны горы зияла пустыми провалами. Крыша начала разрушаться. Сквозь дыры свободно вылетали и возвращались ласточки.

Вервольф кивнул Косте. Тот достал монтажку, непринужденным движением избавил входную дверь от лишних досок и отступил в сторону. Вервольф вставил ключ в скважину и осторожно открыл замок.

– Кто-кто в теремочке живет? – дурашливо завопил Вострецов, вваливая вперед Эдика.

Навстречу ему из темноты метнулось нечто серебристое и исчезло.

Из темноты пустого помещения послышался крик, а за ним – душераздирающий стон.

– Кто здесь? – воскликнул Эдик, врываясь в здание.

Тишина…

– Твою мать! – Костя ошарашенно повертел головой. – Что это было?

– Вероятно, совы. Наверное, пережидают день перед ночной охотой. А мы их спугнули, – пожал плечами Вервольф.

– Темно как… – поежился Кот.

Первый этаж стоял забитым наглухо. Ни лучика не проникало в окна, ни мышки не пробегало по паркетному полу.

– Здесь почти ничего не меняли, да? – Костя подошел к печке и подергал металлическую заслонку.

– Не трогай, – Эдик достал смартфон, – сейчас все зафотаю и потом определимся.

Откуда – то донеслись звуки рояля.

Отрывистые, неуверенные. Случайные. Словно детские пальчики впервые касались клавиш.

Парни переглянулись.

Все стихло.

– Здесь ведь никого, – пробормотал Костя, – дверь была за…

– Наверху есть окна без стекол и дверь на балкон, – перебил его Эдик, – идем туда!

Второй этаж открывала гостиная с высокими окнами.

Напротив входа возвышался настоящий камин невероятной красоты. По бокам от него расходились межкомнатные двери.

Все закрытые.

То тут, то там серебристо поблескивала ажурная паутина.

Даже в запустении гостиная оставалась великолепной. Сказочной.