УБЫР. Проклятье колдуна

Нет, ничего живого не чудилось в хозяине: настоящим и несомненным мертвецом смотрелся он, и всё же мерещилась в холодном взгляде его какая-то мёртвая же осмысленность, иная, не человеческая. Рассердившись на себя за мимолётную слабость, милиционер резко повернулся и решительно вышел из квартиры.

Площадка встретила его напряжённой тишиной.

– У кого телефон есть? – хрипловато, но твёрдо спросил старший лейтенант. – Спецгруппу вызываем.

Глава 4. Ой-ой-ой!

Ему было двенадцать лет. Он стал вытягиваться ввысь, но не похорошел.

Наоборот, его природная нескладность обрисовалась ещё резче, и выглядел он совершенным гадким утёнком.

Однажды в пустынном сквере он столкнулся с ватагой мальчишек примерно его лет, но под предводительством довольно уже великовозрастного балбеса. Лихие ребята – само собой, с выражением уверенности и презрения на лицах – окружили очкарика. Кто-то небрежно двинул его по скуле, но это, похоже, была только разминка, вроде лёгкого салатика перед обедом. Сам главарь, стоя чуть поодаль, до хлюпика не снизошёл; к пареньку вразвалочку направилось, судя по всему, второе по значению лицо банды.

Лицо упивалось затравленным видом мальчика и явно предвкушало, как будет получать удовольствие не спеша, со смаком. Вице-главарь, нагло улыбаясь, встал перед жертвой и задумался, с чего бы начать потеху.

И тут случилось то, чего и сам гадкий утёнок не ожидал. Вспышка ярости вдруг заглушила страх; рука как-то сама собой, не советуясь с головой и не целясь, на удивление скоро и точно ударила в самый центр ухмыляющейся рожи, и…

– Ой-ой-ой! – тонко, с неожиданным, прямо-таки детским испугом заверещал потерпевший.

В это мгновение ока с глаз отличника словно спала пелена. Он не убедился, а именно ощутил каждой клеточкой своей души, что перед ним жалкие тру?сы, вся сила которых – в их количестве. «Банда»… Много чести. Однако пелена упала, а количество-то оставалось. Парнишка оттолкнул развенчанного «атамана» и стремглав помчался на длинных своих ходулях в сторону людных мест.

Сзади слышался топот и хриплые мужественные крики: шантрапа отчаянно пыталась хоть как-то сгладить конфуз, но отставала всё сильнее, а у беглеца точно крылья на ногах выросли. Конечно, его гнал страх. Но это был уже не тот мертвящий ужас, что сковывал его всего минуту назад, то было здоровое чувство самосохранения, чувство, ведущее к правильному действию. Чувство мгновенно оценивало всякое изменение обстановки и выжимало все возможности из тела.