УБЫР. Проклятье колдуна

УБЫР. Проклятье колдуна

А.В. Леонов

Западная Сибирь, 1981 г. Волна загадочных убийств накрывает небольшой город. Майор Сысоев идет по стопам преступника, но чем дальше уходит этот кровавый след, тем запутаннее выглядит дело. Со временем майор понимает, что перед ним небывалый по силе противник, и сила эта берет начало далеко за пределами рационального мира. Но что если убийца и сам является жертвой? Марионеткой в руках жуткого кукловода, что искусно тянет за невидимые нити человеческих душ, разыгрывая свой трагический спектакль.

Содержит нецензурную брань.

А.В. Леонов

УБЫР. Проклятье колдуна

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Западная Сибирь: июнь 1981 года; 1970-е годы

Московская область: ДМБ 77-79 (осень)

Глава 1. Смерть Ворона

Ложбина между гаражным кооперативом и подъездными путями кирпичного завода густо поросла корявой пыльной зеленью. Чистоплотные автолюбители прилежно сносили в кусты, подальше от родной железной коробки, всякую дрянь: промасленную ветошь, негодные детали, изодранные кресла, а то и целые кузова.

В первые годы деревья скрывали свалку, но впоследствии она разрослась, и стало казаться, что и сама растительность выброшена на помойку. Это неприятное место лежало к тому же далеко от жилья, магазинов и прочих центров человеческого притяжения, и сюда мало кто забредал.

Кое-кто, однако, наведывался в эти бесприютные края, и наведывался частенько. В дальнем конце ложбины, там, где ветви клёнов, сомкнувшись, образовали что-то вроде грота, обосновалось становище.

На двух кряжистых чурбаках, вкопанных в землю, покоилась толстая шершавая доска. Рядом с этой незатейливой скамьёй, образуя кружок, валялось ещё пять чурбаков. Середина круга сплошь покрывалась слежавшейся золой, со слоем свежего пепла поверху. Трава окрест была вытоптана и густо усеяна окурками, пустыми бутылками и теми душистыми кучками, без которых подобные рощицы как-то и представить трудно.

И ещё на траве лежал человек.

Майор Василий Степанович Сысоев стоял несколько поодаль, дымил третьей подряд «беломориной» и задумчиво разглядывал узоры на руках человека, уже тронутых желтизною. Без труда, как «Луша мала», майор прочитал, что покойник принадлежал к мелкой уголовной шатии, «не так блатной, как голодной». Ясно, как «мама мыла раму», что погибший страсть как любил внушать страх, но, к тайному его страданию, при жизни это получалось не всегда удачно.