Эти странные 55

Морозов обратился к Арику:

– Слушай, Арон, ты как отдавал свои писульки? Лично в руки Кублацкому? Арик ответил:

– Нет, только через секретаря и с регистрацией входящего номера.

Начальник управления кадров треста Сыромятова Нина Ивановна резко спросила:

– А секретарша здесь?

Из угла поднялась взлохмаченная и трясущаяся Вера Афанасьевна:

– Тут я, Нина Ивановна. Сыромятова приказала:

– Рассказывайте всю правду, Афанасьевна!

Та посмотрела на Кублацкого и очень тихо выдавила:

– Да, действительно, главный зоотехник часто приносил докладные записки по работе и лично по специалистам, а я эти бумаги отдавала директору.

Главный инженер треста Пономарев удивленно спросил:

– А где же они, Вилен Ильич? Ты нам их не показал. Или кто-то из коллег видел?

Члены комиссии дружно отказались. Тогда главный кадровик сказала:

– Ну-ка, Афанасьевна, принесите их сюда сейчас же! Где они? В сейфе, небось, прячете от чужих глаз подальше?

Секретарша в ужасе посмотрела на директора совхоза. Тот глядел в пол и никак не реагировал.

– Спросите, пожалуйста, об этом у самого директора. Но Сыромятова уперлась:

– Я вас спрашиваю, Вера Афанасьевна!

– Ну что я скажу? Директор отдал их мне и приказал сжечь все докладные зоотехника в первый же день вашего приезда. Ну, я и сожгла!

Возникла пауза. Нина Ивановна тихо спросила:

– Вера, а журнал регистрации входящей почты цел?

– Конечно, Нина Ивановна, там же вся почта за год, а не только внутренняя.

– Вот и хорошо, принесите сюда, – выдохнула Сыромятова.

Молчавший до сих пор заместитель генерального директора «Сахалинзверопрома» Петр Матвеевич Сытин сказал:

– Это ничего нам не даст, это будут номера и даты, да, может быть, тема докладной, а содержание мы не прочитаем.

Арик все еще стоял и чувствовал себя отвратительно. Напряжение не спадало, колени мелко дрожали, по спине стекал пот, лоб был холодным и липким, ладони мокрые.

Появилась секретарь и отдала Сыромятовой журнал. Та быстро пролистала его и сказала:

– Действительно, регистрация докладных есть и в большом количестве, но тем не зафиксировано, только номер, дата и от кого, то есть от Губенко.

– Что будем делать?

– Что-что, – произнес Калмыков. – Пусть директор нам расскажет, что в них было. Ильич, ты как, сможешь вспомнить хотя бы часть?

Кублацкий поднял голову, и в его глазах видна была только тоска по стакану.

Неожиданно он заявил:

– Не помню ничего. Может, читал, может, нет.