Принц, принцесса, белая роза

К левому боку прижимаю свою розочку. Как будто защищаю её. Спрашиваю ещё раз:

– Приглашал?

– Славика-то. Конечно! Сказал, что занят… – тут он скорчил глумливую физиономию. – Интимное свидание у него…

– Не верю! – это вырывается из меня автоматически.

– Ле-енка! – опять растопырился Данила. – Да давай я тебя сам…

Но продолжение фразы комкает… Обращаясь ко всем, говорит пьяно и уверенно:

– Мужики! Ленка тоже с нами поедет! Мы там всё по высшему разряду ор-р-р-ганизуем…

– Ага! – саркастически восклицаю я.

Жгу его взглядом. Разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Стой! – опять хватает меня за правое предплечье.

Да что это за привычка – людей хватать и тянуть?! Мгновенно концентрируюсь. Розочка моя в правой руке? – Прячу её под подмышкой и далее вниз опускаю, а левой рукой сильно бью кулаком по Данилиной руке.

– Пошёл вон!

От неожиданности он отпускает меня и отступает. Растерян?

– Ты чего, Лен?..

– Что, не ожидал? Не видел меня такой?! Я тебе тут ещё что-нибудь взорву!

Ага! Если найду, что взорвать!.

. Я не всегда серьёзная и уравновешенная. Отступаю, полуразворачиваясь. Напоследок хочется сказать что-то совсем обидное. Бросаю через плечо:

– Клоун!

Удаляюсь. Опять делаю мысленный втык: «Дура № 3. Про «крысёныша» забыла». От нормального настроения, которое было после пробуждения в газельке, ничего не остаётся. Решительно иду на выход из лесной зоны. Слышу сзади шаги. Оборачиваюсь. Юля.

– Подожди… – говорит она. – Не спеши так… Ты сейчас…

Сбавляю шаг.

Идём по тропинке рядом.

– Я сейчас в корпус. Сюда не вернусь. Платьице моё пусть у дяди Коли пока, позвоню, заберу. Тогда и костюмчик твой верну.

– Подожди, Лен…

Юлия тихонько прикасается к моему локтю, как бы останавливая, разворачивая к себе. Смотрю – она прячет глаза. Так бывает, когда ей надо сказать человеку что-то неприятное.

– Что, Юль?

– Я не хотела тебе говорить… – она, тихо.

– Говори уж давай, – я, устало и обречённо. Что за очередная фигня меня ждёт?

Оказывается, пока я спала, Юлька, Вера, остальные бегали с какими-то нужными нам бумажками.

Что мы, мол, никому нигде ничего и никогда не должны.

– Я и на тебя тоже подписала, – говорит Юля.

– Спасибо.

И в архиве, по словам Юли, она увидела фотографию моего Вячеслава Игоревича. Красивую, такую, где он причёсан нормально, представительную, не очень-то и мальчишки, каким мы видим его обычно. «Ой! – сказала Юля. – Я знаю этого человека. Это наш преподаватель».