Красная комната. Бархат

И не советую с ней сближаться. Она здесь временно, – ответил Росс и отвернулся, зачесывая волосы пятерней. Он не хотел показывать Эмилии растерянность, обиду, ревность. Да, он действительно приревновал Аринн к Эмилии, к их беседе. С его мачехой Аринн была другой. Непривычно теплой.

– Росс, это правда, что она знает, где Риаш? – перевела тему Эмилия.

– Уверен на все свои активы и намерен вынуть из нее всю правду. И если с ним что-то случилось… – Росс недоговорил, но на скулах заходили желваки от злости.

Он ненавидел себя за то, что при одном взгляде на Аринн терял самое ценное в нем – холодный рассудок. Эта ведьма что-то сделала с ним, а ее сестра – с Риашем. Еще оставалась Эмилия, которая наверняка не меньше осведомлена, но напрямую действовать бесполезно, надо было продумать план, чтобы заставить Аринн рассказать все самой, довериться ему…

Росс распрямил плечи и хищно улыбнулся, обернувшись к Эмилии.

– Я сделаю все, чтобы виновники поплатились.

Эмилия пристально посмотрела на пасынка, пытаясь угадать направление его мыслей, но он всегда умел хорошо скрывать их.

Идея, которая ему только что пришла в голову, показалась Россу гениальной и простой – влюбить в себя Аринн, а влюбленные женщины идеальны для любых манипуляций. Росс решил начать с извинений и подарков перед ужином. Это всегда срабатывало – ручной Мауш – что еще может также сильно потешить женское тщеславие?!

Росс подошел к комнате Аринн и постучался.

Почти сразу услышал ее спокойное «войдите», открыл дверь и замер.

– Вы что-то хотели, сиятельный? – в интонации ее голоса не было никакой обиды или усмешки. Ровный и спокойный тон. Росс молчал, совершенно выбитый из своей привычной колеи мужчины, на которого всегда обращают внимание.

Аринн смотрела на него сейчас, как на мебель, на предмет интерьера и при этом была невероятно прекрасна в своем простом черном платье, с поднятыми волосами, тонкой шеей и огромными глазами, в которых не отражалась ни одна ее эмоция.

Ее будто подменили. Из напористой и упрямой женщины она в один миг превратилась в снежную королеву.

– Я, – прокашлялся Росс и протянул дорогой бархатный футляр. – Я хотел попросить прощение за свою несдержанность. У нашей семьи сейчас непростой период, и мои манеры иногда трещат по швам. Я принес вам подарок в знак примирения.

Он говорил и сам не верил собственным словам.