Эпоха покаяния

За очередным завалом из полусгнивших ветвей, прислонившись спиной к толстой ели и закрыв глаза, сидел человек. На виске у него была кровоточащая рваная рана, нанесённая палицей. В правой руке незнакомец держал то самое оружие.

Наш исследователь настолько увлёкся, что перестал смотреть под ноги. Он принялся заворожённо изучать пришельца, разглядывая его со всех сторон.

Человек, похоже, обладал медвежьей силой. Под странной зелёной одеждой, делающей его незаметным в лесу, бугрились огромные мускулы. Невысокий рост – метр семьдесят, широчайшие плечи, белая кожа, из-под которой выпирали извилистые вены, тяжёлые, крупные кости.

Крепкая, словно нарочито небрежно высеченная из гранита каким-то скульптором голова с квадратным подбородком, острыми скулами и короткими, цвета одуванчика, волосами, расчёсанными на прямой пробор. Самый пик жизни – около тридцати пяти лет.

Юноша приблизился вплотную. Под ногой предательски хрустнула ветка. Он увидел пронзительные глаза цвета неба на испачканном лице, а в следующее мгновение незнакомец открытой ладонью ударил юношу в солнечное сплетение.

Охотник отлетел и упал на спину.

Атака была стремительной и очень болезненной: дыхание отказало сразу же. Скорчившись, юноша хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Человек, меж тем, прищурил глаза. Что-то во внешности охотника его привлекло. Через пару минут юноша с трудом встал. Пришелец поднял руку с тёмной и блестящей штукой и направил на него. А парнишка думал, как же она может его убить. Она не острая, не тяжёлая, словом, совсем не представляла угрозы.

Было страшно и интересно одновременно. Чужак, тем временем, устало опустил руку. Кровь из разбитой головы потекла сильней.

– Я помогу тебе, – неуверенно промямлил охотник, опуская на землю свой лук, копьё и колчан со стрелами.

– Я умею останавливать кровь, – добавил он некоторое время спустя, не увидев понимания на лице пришельца.

– Кто ты? – тихо, но грозно спросил незнакомец.

Тут у нашего героя в горле встал ком, а на глазах выступили слёзы.

Ведь эти два коротких слова были сказаны на языке его любимой и, к сожалению, давно покойной мамы. Этот язык он почти забыл, так как его племя на нём не говорило. И вот так, неожиданно, в самой глубине непроходимой тайги, снова услышать до боли знакомые слова… Словом, это было слишком для него.

Слёзы юноши, его широко распахнутые глаза, невозможно было не заметить. Взгляд незнакомца изменился: холодный прожектор превратился в тёплую свечу.