Проходимец (сборник)

Кстати, мне тоже пора устроить небольшое, как его там, омовение? Нет, не омовение. А что же? Ну да, конечно – возлияние, разумеется, возлияние. Забываем, забываем русский язык. А то дома не лезет в горло – атмосфера какая-то не такая.

– Опять нажрешься, – пророчествует Галина. – Будешь меня позорить. И в каком качестве я туда пойду? Кто я тебе? Мне подружки все уши прожужжали: «Когда свадьба? Когда свадьба?» А что мне им ответить? – Галина вздыхает и склоняется над учебником, основательно истрепавшимся за недели героической подготовки.

Я долго смотрю на ее затылок и тонкую белую шею. А этот придурок Тони Мак-Фаррелл еще говорит, что женщины хотят замуж за тех, в ком чувствуют надежность и безопасность.

Глава IV. Наши

Русское порти в разгаре. Галина танцует самозабвенно, ее программа украшена балетными и гимнастическими элементами, почти всегда неуместными, но для непривычного глаза впечатляющими. В красном платье, стройная и гибкая, с распущенными рыжими волосами, она вообще выглядит эффектно.

Незнакомые люди обоего пола интересуются, действительно ли Галина моя подружка. Мне приятно слышать в их голосах зависть и непонимание. «Да, отвечаю я. – Мы с Галиной красивая пара, вы не находите?» Они, как правило, не находят – не находят, что сказать.

Мои собственные интересы далеки от хореографии. По проторенной дорожке я направляюсь к бару. Возвращаясь с добычей, я сталкиваюсь с каким-то долговязым, едва не облив его красным вином.

– Сорри, – вежливо говорю я и вижу над собой умное серьезное иудейское лицо.

 – Герман, ты что ли? Рад тебя видеть! А то уже почти полночь, а тебя все нет и нет! Пойдем в коридор поболтаем, – ору я ему в ухо.

Я рад встретить Германа Байтингера средь шумного бала. Одна из немногих вещей, свидетельствующих о том, что процесс моего превращения в злобного карлика еще не полностью завершен – это то, что встреча с человеком, в котором я чувствую явное интеллектуальное превосходство, вызывает во мне пока еще не раздражение, подавленность или желание как-нибудь такому человеку навредить, а любопытство и даже определенное сочувствие.

Нельзя сказать, что такие встречи происходят очень часто, но они происходят, и с некоторой регулярностью. Несколько преподавателей в университете, пара-тройка коллег, ну и Герман Байтингер. Я заметил, что при всем своем уме это люди, как правило, на редкость терпимые и спокойные, готовые объяснять нам, неразумным, вещи, с их точки зрения совершенно элементарные.