Дом на Сиреневой улице

Услышав свое имя, собачка завиляла хвостом и позволила себе поскулить чуть громче.

– Не поедете сейчас – ваша «Шарлоточка» навсегда останется без хозяйки. Подумайте хотя бы о ней, если о себе не хотите.

Что-то происходит – питомица чувствовала это так точно, словно нырнула в это носом.

Сидя на кровати, бабушка начала собирать свою сумку, ту, с которой они ходят за едой. А чужаки ей в этом помогали.

Гулять? Мы идем гулять? – Шарлотка подбежала с любимым мячиком и бросила на сумку.

– Шарли, девочка моя, – хозяйка приласкала собаку.

 – Мы не идем гулять. Попозже пойдем, хорошо? Я вернусь, и мы с тобой снова отправимся в парк, побегаешь.

Бабушка говорит «гулять», но она не веселая! Что же такое! Как, как ее обрадовать?

Шарлотка встала на задние лапки, показывая, что хочет на руки и, оказавшись там, тут же принялась лизать лицо любимой хозяйки.

Соленое… Как хрустяшки… Почему соленое… Мокрое…

– Ну все-все, моя хорошая, – охнув, бабушка поставила Шарлотку на пол и вяло кинула мячик.

Пока Шарлотка доставала игрушку из-под кресла, любимая хозяйка уже успела собраться и трясущимися руками достала из холодильника кастрюльку.

– Бабуля, давай помогу, а вы идите обувайтесь, – не-гость щедро наложил еды в собачью миску.

Эти чужаки идут гулять с бабушкой! Без Шарлотки!

– А я? Возьми меня! Кто за тобой присмотрит? – громко возмущалась собачка.

– Не скучай, подруженька. Скоро вернусь, – хозяйка потрепала питомца за ушами и тихо попросила: – Не лай.

Помнишь? Дома лаять нельзя. Ты же умничка…

И бабушка ушла…

С соленым и мокрым лицом.

***

Шарлотка не понимала, что такое время. Она определяла его по своему человеку. Бабушка проснулась – значит, пора на прогулку и поесть. Хозяйка устроилась в кресле – значит, время отдыхать. Перестала смотреть на шумную коробку с людьми – значит, предстоит еще одна прогулка, перед сном.

А теперь?

Она знала только, что сидит одна уже очень долго, потому что потребность в еде и выгуле достигла критической отметки.

Ей хотелось лаять, звать свою хозяйку, но она помнила, что та учила ее быть тихоней дома. Только как быть спокойной, зная, что с бабушкой что-то случилось? Ведь она ушла совсем другая, Шарлотка чувствовала, что должна помочь ей, успокоить, как делала всегда.

Вся жизнь сузилась до входной двери да окна.

Запрыгнув на спинку дивана, в окне она выискивала уже чуток ослабевшим взглядом своего человека.