Элла Алекс

– Ты же подбросишь меня с пляжа? Тут недалеко, плиииз! По глазам сразу поняла, что подбросишь! – затараторила она, всунув голову в окно машины.

Блондинка из Польши, так и не назвавшая своего имени, была инструктором по виндсерфингу и жила в соседней деревне вместе с сотней других серферов и кайтеров. Они устроили тут свой лагерь.

– Нормальный русский, нормальный русский! – кричала она, тыча в меня пальцем, когда машина поравнялась с группой ее… студентов? Подопечных? Как их назвать, этих новых бородатых хиппи с огромными кайтерскими кофрами, бредущих по деревне к своим бунгало? С чего она провозглашала, что я нормальный русский, после того как оттопырила руками футболку и подставила грудь соплам кондиционера, я так и не понял.

Высадил трескушку перед воротами, хотя она уверяла, что знает тут все вкусные ресторанчики.

А вот воспользоваться ее наводкой стоило. Указанный ресторан, вдобавок к тому, что предлагал маринованности и варенья собственного приготовления в баночках на вынос, еще и имел собственный музей деревенского быта – с плугами и вилами, сарафанами и рушниками, амбарными книгами и всякими лодочными веслами-якорями.

А из каждого закопченного окошка, – чего уж про веранду говорить, – горы и крыши, горы и крыши. И небо, и земля, и много вкусного вокруг.

А на обратной дороге были доты. Нормальные такие бетонные пулеметные доты на западном берегу. Видимо, со времен второй мировой. Таращатся пустыми амбразурами на море и галечный пляж вдоль дачных участков – совсем как в СНТ в России, – с фанерными домиками и теплицами для огурцов.

На пляже никто не купался. Разве что я. Лежал на воде и смотрел, как один за одним самолеты взлетали прямо надо мной из аэропорта, – смотрел, как они убирают шасси, будто прячут лапки в пушистых животиках, и читал надписи на крыльях и брюхах.

Планомерное исследование острова на машине заняло два дня, – последних из той недели, что я жил на вилле в Фалираки. Машину забрали прямо с виллы.

Приехавший за ней парень из конторы говорил по-русски и поблагодарил за аккуратное вождение. На следующее утро я привычно собрал рюкзак, закрыл дверь, оставил ключ, как и было оговорено с Анн-Софи, под цветочным горшком. Сорвал гроздь винограда в саду и, отрывая чернильные ягоды, зашагал к автобусной остановке.

3. Олд-таун

[3 - «Старый город» – кварталы внутри крепостных стен города Родоса.]

.

Я покинул Фалираки без особого сожаления.