Глазами маски

– Как хочешь, но он все-таки – мой брат, хотя я его не очень хорошо знаю. – Заретта опустила глаза. – Он странный, правда?

– Правда! – воскликнула Сола, словно слышала слово «странный» впервые, и была очень удивлена и обрадована, найдя верное определение мучившим ее догадкам. – Да, именно странный. Его словно бы что-то гнетет, и оттого он такой… – она задумалась, – …странный.

Глава 14. Оборванный аккорд

В театре было тихо. Все его обитатели разбредались по домам.

– Я ненавижу ее, – Квентин сжимал зубы.

Азраил с любопытством наблюдал за ним. Он уже оделся и теперь стоял, прислонившись к стене:

– Значит, совсем наоборот. Думаешь, она Гордаса любит?

– Думаю, что она меня не любит, – голос Квентина звучал непривычно жестко. – А что там с Гордасом… – он лихорадочно ломал пальцы.

– Да брось, она искусство любит, а ты его чистое воплощение…

– Так же, как и ты, – перебил Квентин. – Все, не хочу об этом. – Он взял с вешалки тонкое осеннее пальто,

– Постой, – Азраил, уже давно догадывавшийся о чувствах Солы к себе, растерянно разглядывал тяжелый браслет в виде змеи, врезанный в его руку.

 – Не надо спешить. Ты всегда успеешь сделать выводы. Напиши ей письмо, объясни в нем все толком, ну, как ты умеешь, она должна понять и оценить.

– Что? «Сола, я тебя люблю? – спросил Квентин, комически прыгая на высокой интонации и пытаясь попасть руками сразу в два рукава. – И жду от тебя того же?»

– Нет, зачем так? – Азраил взял у него пальто, встряхнул и помог одеться.

 – Просто напиши то, что ты чувствуешь. Ничего не утаив. Квентин, ты же поэт, ты можешь то, чего не могут другие, – так действуй. Зачем ты чувство свое лелеешь втайне? Оно ведь законное, нормальное здоровое чувство, имеющее все шансы на успех и права на существование. – Азраил сам не заметил, как перешел на шепот, и в шепоте этом было что-то зловещее, горькое, неприятное.

Квентин испуганно посмотрел на него:

– А поехали ко мне, отметим премьеру.

– Нет, – отрезал Азраил. – Уже поздно. Скоро – день новый… – он улыбнулся, проглотив свои тихие слова, и те были ужасны на вкус.

– Так самое интересное обычно по ночам происходит! – глаза Квентина наполнялись лукавой дымкой. – Покинем же наш полуночный театр!

– Тогда – ко мне, я Руфусу обещал… – Азраил замялся.

– Я поеду, – просто согласился Квентин.

* * *

«Пережить бы эту зиму… – Ключи дрожали в руках.