Уровень Фи

Джен, наша с Роном подружка, классная девчонка, сестра Риза, Джен, Дженифер Шортэндлонг, умерла. Насовсем.

Дюшка растерялся, нахмурился.

– Как это – «насовсем»?

– Она взорвалась.

– Ну да, я видел, – кивнул Дюшка. – Она взорвалась. Круче, чем вы с Роном в том доме на моей родной планете. Помнишь, ты мне показывал, как вы с Роном специально влезли в эпицентр взрыва и взлетели на воздух. Ну а теперь Джен. Она ушла в океан, чтобы дать Ризу еще один шанс стать человеком. И если Риз…

– Дюшка, заткнись, – перебил его Дима.

 – Пожалуйста.

Вы слышали когда-нибудь, как мягко ангелы говорят: «заткнись»? Они очень редко так говорят. Дюшка заткнулся. Дима соорудил возле Дюшкиной кровати столик с завтраком. Несколько ломтиков осетра, поджаренный хлеб, зелень, фирменный салат из перепелиных желтков.

– Спасибо, – механически поблагодарил Дюшка.

Если бы завтрак появился до просьбы заткнуться, Дюшка завопил бы что-то вроде: «Вау, класс!» Но сейчас он просто взял кусочек хлеба и положил его в рот.

На Земле-4 хлеба не пекли. Об осетрине и говорить нечего.

– Ангелы иногда исчезают насовсем, – сказал Дима. – На-сов-сем. По собственному желанию.

Хлеб во рту Дюшки словно в камень превратился. Клюшкин попытался проглотить его, но не смог. Так с набитым ртом и пролепетал:

– Пфо… Пшо…

Потом поднес ко рту ладонь и уже нормальным голосом повторил:

– Нет. Этого не может быть. Я думал, «ушла в океан» – это просто ушла в океан. И еще думал, что…

Дима опять остановил его. На этот раз он просто поднял руку: стоп, хватит.

А глаза Димы сказали без слов: «Джен больше нет». И вот теперь только Дюшка окончательно все понял.

Темный ангел в яркой рубахе с аляповатыми пальмами невозмутимо достал из кармана сигарету которую не успел докурить в саду и чиркнул спичкой. Дюшка переложил недожеванный комок хлеба из ладони в салфетку и замер.

– Ты ешь, – сказал Дима.

– Мне не хочется, – хмуро выдавил Дюшка.

– Можно подумать, я спрашиваю тебя, хочется тебе есть или нет.

Просто ешь. Ты же сам решил, что будешь выполнять все, что я тебе скажу, чтобы стать ангелом. Ну, так за чем же дело стало?

Выражение лица у Димы было, как показалось Дюшке, то ли слегка насмешливое, то ли презрительное, то ли и то и другое одновременно. Ангел Дима висел в сантиметре от поверхности кресла и равнодушно курил. Дюшка побелел. Ему трудно было бы описать все, что он сейчас чувствовал. Дима Чахлык гораздо лучше мог бы описать все, что чувствовал Дюшка.