Новогодние рассказы о чуде

Лямка, Лямка, ну где же ты, паразит?

– Котика?

Надя замерла. Как током ударило: дверь-то она оставила открытой.

– Какого котика, женщина?

Надя кинулась в квартиру. Соседка поспешила за ней.

– Ой, как у вас пахнет вкусно, рыбку готовите? Вот и Лямка мой так рыбку любит, а ведь котам рыбы-то много нельзя, у них из-за рыбы…

– Да помолчите вы!

В окна бил солнечный свет, и комната с барной стойкой сияла уютом. На полу валялось веселое пестрое полотенце, которым Надя укрыла хариуса, и огромный котище веселого рыжего цвета торчал над противнем с рыбой, весело чавкал и фырчал, смачно вгрызаясь ушастой башкой в сочное пахучее мясо.

Увидев женщин, кот поднял голову и замер. Все стояли неподвижно, только с усов незваного гостя капал на стойку рыбный сок.

– Лямка-Лямка, не ешь ты рыбу эту, тебе вредно, иди ко мне, – первой подала голос соседка, и Надя опомнилась.

– Вредная рыба? Убью! – заорала она и ринулась к коту, сжимая кулаки. Зверь в ужасе сиганул со стойки, зацепил противень, тот перевернулся и грохнулся на пол, погребая под собой останки хариуса.

– Вылезай, гад!

– Девушка, вы его пугаете, не кричите, – визжала соседка.

– Вы почему за ним не следите? – стонала Надя, стоя на коленях перед шкафчиком, пытаясь вытащить из-под него кота.

– Я пошла мусор выносить, а он выскочил. Девушка, шваброй нельзя, нельзя шваброй, не пущу!

Соседка расставила руки и ноги и не пускала Надю, которая рвалась к коту, целясь шваброй под шкаф.

– Не пущу! – визжала хозяйка кота и делала страшные глаза.

Надя отшвырнула швабру, плюхнулась на пол и разревелась. Соседка ползала, заглядывая под шкафчик, и звала Лямку. Ошалевший кот, очевидно решив, сейчас или никогда, рванул, поджав уши, через коридор на лестницу, и хозяйка помчалась за ним, на ходу крича:

– Простите нас, пожалуйста, я вам другого хариуса принесу!

– Да идите вы со своим хариусом, – всхлипнула Надя.

Откуда соседка вообще знает, что это именно он?

В общем, предсказание сбылось, но Надя не хотела оставлять Вадима без ужина, поэтому вытерла слезы и проворно, хотя уже не так вдохновенно, обработала вторую рыбину.

Когда она увидела под фольгой такую же чудесную золотистую, как и в первый раз, корочку, в ее душе опять зазвучала упрямая озорная струнка.

– Ну, вот и соврали твои часы, ешь своего хариуса с рыжей полосой.