Малая для мажора

С тех пор алкоголя в доме не водилось, и Илья с ранних лет знал, что спиртное – яд. Что ж, видать, мать всё-таки выбрала другую жизнь. Отдельную от них, от своих обязательств и рамок, в которые её загонял статус жены Филатова.

Илья не мог её винить, зная характер отца. Тот всегда был деспотом и ревнивым психом. Сын, в принципе, от него не далеко ушёл. Как там? Яблоко от яблоньки? Наверное, оттого мать его и не полюбила за столько лет. Не видела в нём своего ребёнка. Лишь отражение Филатова-старшего.

– Илюшенька! Я так рада тебя видеть! Ну, как ты? – так называемая мачеха не торопилась бросаться ему на шею.

Илья видел: она хотела. Дабы показать отцу, какая она вся из себя замечательная, а Илья просто на неё наговаривает из ревности. Впрочем, он решил больше не поднимать ту тему. Бесполезно.

Обнять-то она хотела, но боялась. Помнила последнюю их встречу, когда Илья едва не задушил эту овцу. После того происшествия отец и сплавил его в центр под угрозой лишить квартиры, машины и денег.

Денег, на которые он, Илья, имел все права, потому что уже с восемнадцати лет работал в компании Филатовых, готовясь принять бразды правления с юных лет. Но отец умел давить. Умел ударить в самое больное место. Ведь все прекрасно понимали, что свобода для Ильи – единственное спасение.

– С тобой поздоровались, Илья, – отец тут же нахмурился, уловив презрительный взгляд сына, брошенный на его девку.

– Правда? А я не слышал. Ключи, – протянул ладонь, застыл в ожидании.

– Сын…

– Ключи, отец.

Ты обещал. Я прошёл лечение в дурке, куда ты меня засунул на всё лето. Теперь твоя очередь сдержать обещание. Мужики отвечают за свои слова, нет?

Отец подачу выдержал. И тут же вернул.

– Да, помню. Именно я тебя мужиком воспитал, – ключи всё же положил на ладонь. – Может, сначала зайдёшь? Пообедаем. Саша старалась, готовила.

Не удержавшись, фыркнул. Саша ничего тяжелее айфона в своей руке не держала. Покажи ей кастрюлю – в кому впадёт.

– Я по дороге перекусил.

Хочу домой, отдохнуть. Завтра в универ собираюсь.

– Сын, – отец включил примирительный тон. – Ну давай не будем зло друг на друга держать, а? Мы с тобой вдвоём, помнишь? Мы сила. Отец и сын. У нас больше никого нет роднее. Ты пойми, я же не со зла тебя в центр попросил уехать. Я для тебя же стараюсь. Кому всё это, по-твоему, достанется, а? – кивнул на дом за своей спиной. Огромный особняк, который строился всё время, что Илья себя помнил.