Останься со мной

Мужчина отпускает меня от неожиданности, но тут же ловит и, развернув к себе спиной, толкает в спину, командуя:

– Иди к кабине! Поговорим. Расскажешь, от чего бежишь.

Мне страшно. Мамочки, как же страшно! И Ида еще вчера выдала… рассказала о том, что дальнобойщики далеко не самые доброжелательные и сострадательные люди, а еще… они подолгу находятся в рейсе, и у них – как она там выразилась? Недотрах?

Господи…

– Забирайся, – отдает приказ, открывая дверь справа.

– Я… я в туалет хочу.

– В кабине есть бутылка, – бросает.

 – Можешь воспользоваться, я тут постою.

От шока я даже не сразу понимаю, что он говорит. Забираюсь в кабину, осматриваюсь и только потом… потом до меня доходит, что именно он предложил.

– Простите, – говорю, открыв дверь. – Я просто… не привык. Можно мне все-таки в…

Киваю на заросли деревьев, а там… возможно, я и сбежать смогу.

– Ладно, – кивает мужчина. – Но рюкзак оставь.

Там все мои вещи и сбережения, так что удрать уже не получится.

Без денег и связи мне никто не поможет, а отец найдет за считанные часы.

Возвращаюсь к водителю с низко опущенной головой. Стараюсь как можно меньше на него смотреть. То, что он с первого раза не понял, кто перед ним, еще не значит, что он тупой. Рассмотрит, а там… а там иди знай, что он со мной сделает. Отец с ним потом, конечно, разберется, но моему охладевшему телу будет уже все равно, а я… я просто хотела пожить. Свободно, без опеки отца.

Когда оказываюсь в кабине размером с большой автомобиль, становится не по себе.

Не так… совсем не так я себе представляла свободу. Я думала, что смогу самостоятельно распоряжаться своей жизнью. Гулять, пусть и не в лучших клубах города, но ведь одна. Без Костика этого ужасного и отчетов отцу за каждый проступок. Надоело. Я взрослая. Совершеннолетняя. Я с парнями хочу встречаться и…

От раздумий меня отвлекает щелчок открываемой снаружи двери. Через мгновение большое пространство салона становится тесным, потому что внутрь забирается он…

Я сглатываю и прячу взгляд в пол, хотя мне любопытно.

Лицо мужчины я лишь мельком рассмотрела, и увиденное, признаться, мне понравилось. Теперь так и норовила взглянуть еще раз. Хотя бы мельком, одним глазочком.

– Какой-то ты… – замечает. – Зашуганный. Тебя там что, били?

– Угу, – тут же киваю. – Тимур Владленович очень жестокий человек.

– Так и что? – недоверие в голосе водителя я слышу очень отчетливо.