Хищные твари. Охота начинается

По его подсчетам, на дороге было восемнадцать человек. Он подождал немного, а потом увидел то, что Камау заметил раньше. Он обсчитался.

Маленькая девочка стояла в нескольких метрах от них. У нее были темные впалые глаза, нечесаные и спутанные черные волосы, обрамляющие изможденное лицо. Туника у нее была изношена, один рукав сполз со слишком худого плеча, а кожа на ногах пересохла и потрескалась. В первую секунду Экон не понял, почему она смотрит на него с таким страхом, но потом заметил, как набит ее карман, как дрожат ее руки.

Она выглядела как человек, которого поймали с поличным.

– Ты! – Камау метнулся к ней, и у Экона упало сердце. – Стой где стоишь!

В следующую секунду девочка ринулась прочь по улице.

– Стой! – Камау перешел на бег, а следом и Экон. Никто не сдвинулся с места, пока они пробирались между людьми. Девочка свернула вправо, потом исчезла на улице с развилкой. Камау разочарованно рявкнул.

– Эти проходы соединяются. – Он направился по одному из них, указав Экону в противоположном направлении: – А ты проверь другой!

Экон подчинился немедля, не обращая внимания на укол жалости в груди.

Девочка выглядела такой маленькой, такой напуганной. Он не знал, действительно ли она украла что-то ценное. Но это было не важно. Она не подчинилась прямому приказу Сына Шести. Если ее поймают, ее накажут розгами. Он покачал головой, отгоняя эмоции, чтобы сосредоточиться. Девочка завела их в район Чафу – трущобы Лкоссы, самую опасную часть города. На бегу он коснулся рукояти ханджари. Он не допустит, чтобы на него напали из засады.

Он завернул за угол, ожидая увидеть Камау, но вместо этого ему открылась пустая улица.

– Эй? – Его оклик остался без ответа, лишь отразился жутковатым эхом от грязных земляных кирпичей. – Кам?

– Боюсь, что нет, молодой человек.

Экон резко развернулся. Прислонившись к одной из стен и скрестив ноги, на земле сидела старуха, едва различимая на фоне окружающей грязи. Волосы у нее были белые, словно хлопок, а кожа коричневая и пятнистая, как грубо обтесанное дерево.

На ее шее на шнурке висел потрепанный амулет, хотя было слишком темно, чтобы разглядеть его в деталях. Она тягуче улыбнулась Экону, пока они мерили друг друга взглядами, и его передернуло от отвращения – у нее не хватало нескольких зубов.

– Как странно… – Старуха провела пальцем по нижней губе. Она говорила на заманийском, но ее выговор был ритмичным, почти музыкальным. Она была из джеде, из местных джедези.