Римлянин Деций, преемник Араба. Книга первая. В деревне

Пацаны остановились и стали препираться:

– Скорее песок взойдёт на камне и дуб погнётся в воду, как верба, нежели я нагнусь перед тобою!

– Скорее Дунай потечёт вспять, и небо упадёт на землю, чем сдастся и поклонится кому-то мой личный Гений!

И тут начались то ли перемигивания, то ли перемаргивания: мирись-мирись, больше не дерись! Если будешь драться… эээ… нет, не так! Никаких больше «кусаться»!

Дело кончилось меж ними самой тесной дружбой. Друзья до гроба! И тот, и другой – лидеры! Отныне оба будут рулить сельскими пацанами, даже более накачанными, здоровыми и мощными – теми, у кого сила есть, ума не надо! Оба станут авторитетами среди одногодок, будут верховодить ими на пару друг с другом, вытеснив на обочину жизни прежнего лидера – он тупой, как гиперборейский зимний валенок или летний лапоть, потому и на компромисс идти не умеет, даже если его когда-то этому и учили.

Не литые и рельефные мускулы делают мировую историю! Не лаптем щи хлебают!

Сорванцы заключили пакт об объединении силовых и интеллектуальных ресурсов и усилий, не став вдаваться в подробности с делёжкой конкретных сфер влияния, но оставив этот шаг на потом.

Обоих охватило и подбросило то ли в небеса, то ли на самый Олимп чистейшее без обмана счастье. Устный договор полюбовно заключён и будет исполняться.

Мечты, мечты, где ваша сладость?

Прежний вожак сельской стаи, убейся! Акела, промахнись!

*****

На горизонте запылал пожар.

Потом солнце убралось на отдых, успев всласть нализаться султанами пальм.

Если правду сказать, в Паннонии не только дни упоительны, но и вечера: закаты, переулки, лето красное, забавы и прогулки. Вот вечер и пришёл.

Спустились и сгустились сумерки, хотя могли бы сотворить и наоборот: сначала сгуститься, а потом спуститься. Впрочем, могли бы сделать оба своих дела разом, синхронно: и спуститься, и сгуститься одновременно. Сэкономили бы миру, всей римской ребятне и конкретно этим заклятым друзьям, только что превратившихся в таковых из закадычных врагов, множество секунд и минут, а то и часов.

Это явила себя миру, выйдя из тени и бездны Тартара, Богиня ночи по имени Нокс (она же Нюкта). Небожительница была счастливой, а потому часов не наблюдала, не говоря уж о мигах, мгновениях или моментах.