Римлянин Деций, преемник Араба. Книга первая. В деревне

Дамы-матроны, имён которых история не сохранила, звались общим словом «проститутки» и нисколько Богини Нокс-Нюкты не боялись, а потому выходили на охоту исключительно поздним вечером и ночью (и в обутке без каблуков в отличие от манерных и жеманных жриц любви в столицах).

Вторые, то бишь мужья и кавалеры, звались по-разному.

Одна их часть, почтенные мужи и мужья, была примерными семьянинами, поэтому… страха перед Богиней ночи тоже ничуть не испытывали, зато больше мандражировали перед своими верными жёнами.

Семьянины покидали родные пенаты тайком, постоянно меж собой ротируясь – не каждый день на улице одного и того же семьянина был праздник плоти.

Другая часть, галантные кавалеры, могли быть и бобылями – у этих праздник мог приключаться хоть каждую ночь: было бы здоровье, остальное будет.

Деций-младший в родных пенатах

Людям иной раз присуща величавость,

которая не зависит от благосклонности судьбы:

она проявляется в манере держать себя,

которая выделяет человека

и словно пророчит ему блистательное будущее,

а также в той оценке, которую он невольно себе даёт.

Именно это качество привлекает к нам

уважение окружающих и возвышает над ними так,

как не могли бы возвысить ни происхождение,

ни сан, ни даже добродетели.

Ларошфуко «Максимы»

– Horam bonam nychthemeri tibi opto, mater! Доброго времени суток, матушка! – воскликнул Деций-младший, запыхавшимся вбегая в вестибул дома. Вернее, в вестибул перед домом.

Жильём семьи, из которой происходил подросток, был классический древнеримский патрицианский особняк, тип которого сформировался давным-давно под влиянием эллинской культуры и архитектуры – в те незапамятные годы, когда Греция стала превращаться, а затем и превратилась в часть единой Римской державы (и даже раньше, ибо на Элладу в Риме у знати почти всегда была повальная мода и высокий платежеспособный спрос).

Хозяин дома заключал в себе при куче достоинств и кучу недостатков. То и другое, как водится у римлян, было набросано в него в каком-то картинном беспорядке.

В целом вожак всего семейства, в своей повседневной бытовой парадигме ничем исконно римским свою публичную жизнь не выделял, не украшал, не наделял, не снабжал, разве что из чувства патриотизма выстроил для себя эту самую избу в римском вкусе (всё внутри неё тоже было исключительно римским и по-римски с… греческим налётом).

То бишь весь патриотизм был сосредоточен внутри дома.