Римлянин Деций, преемник Араба. Книга первая. В деревне

Отроку подумалось о кризисе логики в словах отца, но он постарался замять родительский парадокс в своей голове, ибо другой вопрос взволновал его сильнее, нежели явные следы дисгармонии в разуме взрослого:

– А что стало с головами гидры?

– Да какая разница! – дёрнулся мужчина. – Это был уже отработанный материал! Отрезанный ломоть! Сгнили! В прах обратились!

– Но мне нужно знать подробности! Я хочу всё знать! Я любознательный! Без знаний и погрызки гранита наук я никогда не стану креативным, сообразительным и предусмотрительным, как Иолай…

– Геракл зарыл в землю и тело гидры, и все её тыковки.

И привалил эту мерзость гигантским валуном, как будто… скала тут естественным путём образовалась.

– Естественным?

– Божественным! Все пути – они Божественные! Отсюда какой третий вывод?

– Какой?

– Снова не догадался?

– Нет!

– Так и с галилеянами, как с Лернейской гидрой, надо поступать, чтобы их головы на шеях-обрубках, дымящихся кровавым паром, больше не отрастали!

– В смысле «так» поступать? Геракла с Иолаем звать?

– Придётся и их, если у нас самих ничего не получится! Не стоит бояться просить помощи у духовных союзников! У тех, кто одной с нами крови… и веры!

– Что же это за люди такие необычные, галилеяне?! Эх, хоть бы одного из них вживую увидеть, – мечтательно протянул отрок.

 – Хоть одним приоткрытым глазком…

– И мне… – ребячливо вскинулся отец, вздыхая, но тут же словно опомнился: – Эээ… не смей так говорить, молокосос… эээ… любимая моя плоть и кровь!.

. Наверное, и я умру, а так и не узнаю, как галилеяне выглядят. Они – как ветер, дуновение и порывы которого все чувствуют, но никто не видит.

– И ещё о них много говорят…

– Это правда, – окончательно взял себя в руки родитель и стал рассуждать хладнокровно: – Если ещё двести с небольшим лет назад Рим о галилеянах знать ничего не знал, слыхом о них не слыхивал, ведать не ведал, то теперь пошли речи, что их даже в нашей паннонской глухомани полным-полна коробушка.

Тьма тьмущая! Пруд пруди! Мол, есть и ситец, и парча! Правда, скрываются нечестивцы на своих… тайных вечерях. Моду на подземелья и катакомбы завели! Затаились! Замаскировались! Закамуфлировались! Я везде рыскал! У меня глаз-алмаз – как у орла; а нюх – как у собаки! И то не отыскал! Эка глупый народ, эти галилеяне!

– Умный, если умеют так скрываться, – поправляя старшего, вставил своё лыко в строку младший.