Римлянин Деций, преемник Араба. Книга первая. В деревне

– Кто? Что? Когда? Зачем? – залопотала и захлопотала она, завертев головой в этом мире, но всё ещё находясь в грёзах, то бишь в мире ином.

Руками засучила так, словно накрывала на стол ужин. Словно, заснув, и не свершила никакого проступка.

Волосы матроны так приподнялись, что, казалось, хотели улететь в небо. По крайней мере в потолок (которого сейчас не было). Наконец, пришла в себя:

– Ты что творишь, бешеный? Ты дома, а не со своими сорванцами на улице! Вот пострел!

– А ты чего испугалась, матушка? Это же я, твой родной сын!

– Уф! Я поначалу подумала, что наши рабы восстали и пожар в доме устроили или… крышу снесли! А это, оказывается, у тебя её снесло.

– Это тебе Спартак, что ли, пригрезился?

Матрона покраснела, смутилась и снова засучила руками так, словно накрывала на обеденный стол. Вопрос сына пропустила мимо ушей, сделав вид, что его не расслышала (мальчик отметил в своей голове то, что в голове мамы либо бегают её собственные тараканы, либо образовались и теперь хранятся, как на складе, страшные тайны):

– Моё обоняние почуяло дым… Хорошо, что ты вернулся раньше отца, – снова залопотала и захлопотала родительница, бегая глазками, потом тупя взор и переводя разговор на другую тему.

 – Муж тоже скоро придёт. Наш кормилец и поилец ещё с утра хотел задать тебе, его наследнику…

– Взбучку? – напрягся пацан.

– … один важный вопрос. Интересовался тобой, спрашивал, где ты, что у тебя да как? Так, сяк или этак? Он был каким-то нервным и возбуждённым.

Но ты раньше обычного на природу сбежал. Вот ты какой!

– Какой?

– Такой-сякой-разэтакий! Непоседа! Шалопай! Егоза! Только бы тебе из дома удрать, слинять. Потому иди сейчас же умойся и переоденься. Не след тебе в таком виде перед своим родителем и моим супругом представать! Успокой также свои мозги, если они перевозбудились. Или взбодри их, если заснули. Соберись! Будь готов!

– Всегда готов!

– Будь готов всегда во всём! Будь готов ты и ночью, и днём! – настоятельно повторила сыну матрона, будто предупреждала или угрожала.

Не просто повторила, а потребовала от него, словно хотела донести нечто суперважное. Стыдливая краска на её щеках постепенно рассосалась и померкла.

– Какой вопрос-то, матушка? Чего ты всё вокруг да около? Я ж парень прямой, простой, незатейливый, открытый и откровенный! Вырасту – стану солдатом, воителем-вышибалой, добытчиком новых жизненных пространств, рыцарем без страха и упрёка.