Римлянин Деций, преемник Араба. Книга первая. В деревне

– Откуда и куда он переходит?

– Сам ещё не знаю этого, но точно переходный…

*****

Внезапно матрона дёрнулась, замерла, чутко прислушалась и засуетилась, обо всём в один миг забыв, даже о своём призыве к правде:

– Ступай к отцу, он уже пришёл, как я слышу… эээ… я всегда интуицией, женским чутьём чую присутствие мужа в доме! – мать опять навострила уши. – Вот он уже прошёл к себе в кабинет. Ступай же к нему, не тормози! Сникерсни! Постучаться не забудь и спросить разрешения войти.

Пойду-ка и я помолюсь своей юнонке. Принесу ей дары – и Богиню, и себя этим порадую. Себя даже больше, ибо ей эти дары – что мёртвому припарка… ох, типун мне на язык, срывается с него что ни попадя, когда надо и когда не надо! Пусть вся грязь сама отшелушивается и отпадает… Ступай, ступай! Я помолюсь, а потом накрою ужин и соберу всех детей на вечернюю поверку…

– Зачем детей? Им уже спать пора!

– Сам узнаешь! Наш кормилец и поилец так велел! Никто ведь ещё не ужинал.

…Подобно тому, как у каждого римлянина испокон веков был свой Гений, так у всякой римлянки издревле была персональная юнона, воплощающая собой саму женственность – её не следовало путать, однако, с Юноной-Герой, супругой верховного римского Божества Юпитера-Зевса – эта Богиня была уникальная, единственная и неповторимая. Верховной Богине дары приносились отдельные, особые, специальные, хоть и не уникальные. Однако всегда торжественно – даже в том случае, когда и если приносились в полном одиночестве.

А той юноне, что была одной из многочисленных, как и тысячесотенномиллиардная плеяда Гениев, пожертвование можно было сунуть в лапку, как старой подружке или просто приятельнице, походя, мимоходом, между делом, но обязательно по-доброму: она девчонка своя – не обидится; с ней и поболтать, покалякать можно по-свойски, мол, ля-ля-ля.

Хозяйка дома любила своего благоверного и, в отличие от римлянок, живущих в самом Риме, была верна своей второй половине: душа жены – хранительный талисман для мужа, оберегающий его от нравственной заразы.

Лицом к лицу с отцом

Наши страсти часто являются

порождением других страстей,

прямо им противоположных:

скупость порой ведёт к расточительности,

а расточительность – к скупости;

люди нередко стойки по слабости характера

и отважны из трусости.