Галопом, но не по Европам: три дня в Томске

Вплоть до середины 1990-х годов в «церкви» (где уже не было ни куполов, ни крестов, ни восьмерика колокольни) продолжали отважно и безостановочно штамповать резиновую обувь – до поры до времени спрос у населения был: что на фабриках ваяли, то люди и носили, куда ж народу было деваться! Не босыми и не в лаптях же ходить! Даёшь пятилетний план за три года!

…Но вот наступил 1997 год, и Богоявленский собор вернули РПЦ.

Обновили. Восстановили. Из Москвы завезли святыни для поклонения (частицу с креста, где был распят Иисус; частицу мощей великомученика Пантелеймона; точную, даже с трещинками, копию иконы рублёвской Троицы, оригиналом которой будто бы ещё царь Борис Годунов благословил казаков на закладку Томска).

Собор ожил, расцвёл.

Теперь-то здесь всё хорошо. Идут богослужения. Православная община счастлива, все радуются, поют псалмы и танцуют… Впрочем, без плясок – это меня воображение куда-то не в ту степь занесло.

Так сказать, в «даль свободного романа».

…Подводит иногда.

*****

А вот протягивает руку вперёд тот, кто… Помните?

К 1917 году в Российской империи насчитывалось около ста тысяч священнослужителей Русской православной церкви. За два года большевикам удалось уничтожить почти десятую их часть.

Потом начались «официозные» показательные «процессы».

…Подглядываю в «интернеты»: «В 1922 и 1923 годах было расстреляно чуть более 8 тысяч человек – это священники, дьяконы, монахи и монахини, штатные псаломщики – это сопоставимо с расстрелами в годы гражданской войны.

Однако это было формально мирное время […] То есть это был уже организованный государственный террор…» (протоиерей Георгий Митрофанов, историк церкви).

В общем, идол разрушителя Храмов и убийцы попов стоит совсем неподалёку от Богоявленского собора и тоже в Губернаторском квартале: история – она ведь что скрещённые меж собой уж и ёж, конь и трепетная лань.

Впрочем, не только здесь – по всей Руси Великой подобные истуканы стоят. Тысячами! А может, и десятками тысяч.

…Да и правда – не сносить же каменную фигуру вождя! Чего с памятниками воевать?! Чего взять с неживого изваяния?! Вымещать на истуканах трагедии прошлого – это как в периоды зрелости и старости проявлять свои детские зажатости, страхи и комплексы.