Бауда

Его вялая шея едва могла удерживать шатающуюся голову, поэтому он взял ее в руки и уперся в стойку.

– А ну-ка повтори, – пробубнил он.

– Вы находитесь неизвестно где, – повторил Шпик.

– Не, ты мне напиток повтори. Это меня уже не волнует.

Шпик отложил стакан и прямо через стойку схватил Семеныча за футболку.

– Что тебя вообще интересует? – прорычал он. – Пьянство и упоение в тщетных иллюзиях? Ты давно мог стать, кем хочешь, но ты не хочешь быть кем-то, ты хочешь быть никем. Ты просто биомусор, оказавшийся на просторах вселенской свалки.

Семеныч пытался сопротивляться, но оказался бессилен. Хватка у Шпика была твердой, хотя и выглядел он довольно плюшево и забавно. К стойке подошли несколько здоровенных и нетрезвых свиней.

– Я не понял, – сказал один из хряков. – Ты чего тут беспределишь? Отпусти-ка нашего гостя и иди сюда, с нами так пообщайся.

Шпик оттолкнул Семеныча и перепрыгнул стойку.

– Ну что, свиньи, готовы стать тушенкой? – спросил он.

Самый крупный хряк замахнулся на Шпика, но тот сделал ему подсечку и отправил в кучу мусора. Свин лежал на спине и не мог встать.

– Бейте его! – прокряхтел он.

Шпик достал штуку, которая выглядела как пистолет с банкой, и начал целиться в свиней.

– Стоять! – кричал он. – Только подойдите, я всех порешаю.

– У него плюгер! У него плюгер! – завизжал один из хряков и в панике бросился бежать. Остальные свиньи разбежались следом за ним.

Возле бара остались только мужики и Шпик. Клим безразлично смотрел на него, а Семеныч снова вырубился.

– Я не собираюсь запугивать вас, – сказал Шпик, убрав плюгер, – просто поймите: если вы будете жрать дерьмо, то сами станете дерьмом. Я не имею в виду только еду, я про все, что вас окружает.

Затем Шпик ушел. Свиньи попрятались. Мужики стояли возле барной стойки и слушали смех, доносившийся из кинозала. Спустя буквально пару минут в Блю Вай ворвались собаки, вооруженные плюгерами.

– Морды в пол! Морды в пол! – рычали они.

Повязали мужиков быстро. Прямоходящие собаки целились в них из плюгеров и громко кричали. На суровом лице Клима мелькнула ярость. Он неохотно лег на пол, спрессованный из мусора. Семеныч вообще заснул, лежа на полу, и слюни пустил. Саня был в недоумении.